Книга Русские поэты. Предсказанный уход, страница 87 – Олег Шаповалов

В курс государственных гимназий (при сроке обучения 9 лет) обычно входили 14 предметов. А у Поливанова, посчитайте: русский язык, чистописание, чтение, арифметика, алгебра, начала высшей математики, геометрия, французский язык, латынь, немецкий, греческий, география, русская и всеобщая история, стилистика, теория литературы, история русской литературы, древнерусская литература, зарубежная литература, античная литература, риторика, фольклористика, физика, логика, космография, рисование и гимнастика. А ведь, кроме того, были еще и кружки, в том числе театральный, где ставили пьесы классиков, даже самого Шекспира. Представьте, какой вал знаний обрушился на юного Борю Бугаева!

Но получалось так, что при директоре, увлеченном филологе, преподавание строилось вокруг литературы и словесности, это было серьезное гуманитарное образование, открывавшее путь в университеты и к профессиональной писательской деятельности. Среди выпускников Поливановской гимназии немало блестящих личностей, составивших славу Отчизны. Ее окончили будущие звезды Серебряного века русской поэзии Валерий Брюсов, Константин Бальмонт, Максимилиан Волошин, поэт, переводчик и теоретик символизма Эллис (Лев Кобылинский). Однокашниками Белого по гимназии были идеолог имажинизма Вадим Шершеневич и поэт, муж Марины Цветаевой Сергей Эфрон. Поливановскую окончили художник Александр Головин, первый российский чемпион мира по шахматам Александр Алехин. Будущий глава Временного правительства Георгий Львов тоже из числа выпускников. Здесь учились дети Александра Островского и Льва Толстого. В «школу» Льва Николаевича, как отца, не вызывали, но он сам приходил и до хрипоты спорил с преподавателями о литературе.

Борис Бугаев оказался в интересном месте в интересное время, и путь его был предначертан попаданием сюда.

Об уважаемом и даже обожаемом всеми Льве Поливанове Андрей Белый позже напишет в мемуарах:

«Лев Иванович Поливанов был готовый художественный шедевр, тип, к которому нельзя было ни прибавить и от которого нельзя было отвлечь типичные черточки, ибо суммою этих черточек был он весь: не человек, а какая-то двуногая, воплощенная идея: гениального педагога».

О предопределенности пути поэта-символиста и самобытного прозаика Белого-Бугаева может свидетельствовать, и вот этот эпизод из его мемуаров. Как-то году в 1897-м, будучи уже шестиклассником, он торопился на занятия в гимназию, но попал под ливень и решил переждать его в бывшей по пути библиотеке Островского. Там был читальный зал, Борис попросил томик Ибсена, открыл и уже не мог оторваться. Это обернулось запойным чтением. Он «проглатывал» одного за другим Тургенева, Достоевского, Гёте, Гегеля и других авторов, проведя в библиотеке 50 дней и не появляясь на занятиях в гимназии.

Дело должно было закончиться исключением. Но, узнав, чем все это время занимался Бугаев, директор Поливанов его только пожурил и сказал: «Ничего-ничего, не горюйте. Кажется, вы себя нашли».

Действительно, он себя уже нашел. В нарисованной им схеме «Линия жизни» красная стрелка с волшебным названием «Символизм» тянется из 1898 года именно от вешки, поименованной «Гимназия».

В мае 1899-го 19-летний Борис, отучившись у Поливанова восемь лет, успешно сдает в гимназии выпускные экзамены, а 1 июня подает прошение о том, чтобы его приняли на естественное отделение физико-математического факультета Московского университета. Декан этого факультета, как мы уже знаем, профессор Николай Бугаев, отец Бориса. Именно он настоял на поступлении сюда, но это не освобождало сына от сдачи вступительных экзаменов на общих основаниях. Успешно сданы, принят. (Окончит он учебу здесь в 1903 году, получив при выпуске диплом 1-й степени.) Отец, кажется, совершенно счастлив, он так хотел, чтобы Боря пошел по его стопам, и вот – сын внял его совету. Как ни странно, мать тоже не возражает, чтобы Борис обучался точным наукам, хотя больше хотела приобщить его к наукам гуманитарным.