Книга Русские поэты. Предсказанный уход, страница 81 – Олег Шаповалов

Некоторые протоколы, подшитые в дело № 02–29, видимо, писаны не Сырцовым, а кем-то из рядовых милиционеров, не получивших и года образования в церковно-приходской школе.

Из показаний электромонтера Н. Кривцова, соседа:

«…как я потом узнал по фамилии Полонская, кричала «спасите, помогите» «Маяковский застрелился» направляясь к нам в кухню, в первые из кухни Полонскую я видал находившуюся на пороге комнаты занемаемую Маяковским, дверь была открыта, утверждать была она в комнате в момент выстрела или зашла после его немогу, но этот промежуток был несколько сикунд».

Кривцов и вызвал «скорую помощь» (в квартире был телефон), которая приехала очень быстро, через 10 минут, но, увы, лишь затем, чтобы констатировать смерть Маяковского.

В любом случае Полонская не была последней, кто видел В.В. живым. После выстрела Маяковский еще минуты 4 подавал признаки жизни, пытался поднять голову, и эту агонию она видела ВМЕСТЕ с его соседями.

Важный свидетель – соседка Лидия Райковская. Медсестра по профессии, она еще до приезда «скорой» пыталась оказать умирающему В.В. хоть какую-то помощь, сделала укол камфары. В дело по какой-то причине не подшиты ее показания, но они есть:

«Он лежал на полу головой к двери, а к окну ногами, между ног – револьвер^[8]. Я быстро убрала револьвер на письменный стол и, наклонившись к нему, повторяла: «Владимир Владимирович, скажите что-нибудь… Скажите что-нибудь…» Он делал движения руками и ногами, как будто хотел подтянуться. В открытых дверях стояли соседи, но в комнату никто не входил. Как только я снова приложила полотенце, Владимир Владимирович еще раз потянулся, потом я услышала в груди хрип. Я стала пробовать пульс, но у меня так сильно бился собственный, что он все заглушал. Но один сильный удар я почувствовала. Тогда я поняла, что все кончено…»

Из протокола осмотра места происшествия комнаты В.В. Маяковского в кв.12, д. 3 по Лубянскому проезду (составил дежурный нарследователь Синев в присутствии дежурного врача Рясенцевой и понятых):

«Посредине комнаты на полу на спине лежит труп Маяковского, лежит головою к входной двери… Голова несколько повернута в право, глаза открыты, зрачки расширены, рот полуоткрыт… Окружность раны в незначительной степени испачкана кровью. Выходного отверстия нет. С правой стороны на спине в области последних ребер под кожей прощупывается твердое инородное тело не значительное по размеру… (Это была пуля, которую извлекут и вместе со стреляной гильзой приобщат к делу. – О.Ш.) Промежду ног трупа лежит револьвер системы «маузер» калибр 7, 65 № 312045 (этот револьвер взят ОГПУ т. Гендиным). Ни одного патрона в револьвере не оказалось. С левой стороны трупа на расстоянии от туловища одного метра лежит пустая стреляная гильза от револьвера маузер указанного калибра».

Тут начинаются странности. Райковская убирает «револьвер» на письменный стол, а приехавший позже нарследователь обнаруживает его «промежду ног трупа». Вернули со стола на место для идентичности картины?

Маузер № 312045, изъятый т. Гендиным, бесследно исчезает (не его ли Маяковскому подарил Агранов?), а вместо него в коробке с делом № 02-29 несколько лет спустя оказывается браунинг № 268979 калибра 7,65 мм. Сохранились пять удостоверений на право ношения и хранения оружия, выданных Маяковскому ВЧК и ОГПУ в разные годы. Судя по ним, первый появившийся у него пистолет – «Велсдог» (или «Велодог»). Смешная пукалка, выпускавшаяся для велосипедистов, чтобы отпугивать нападавших собак, нечто вроде современных травматов. Из такого можно было разве что выбить глаз, но никак не застрелиться. Позже пополнившие арсенал В.В. браунинг и маузер – машинки посерьезнее. Браунинг № 268979 действительно принадлежал Маяковскому, сомнений никаких нет. Но зачем его приобщили, если выстрел был произведен из маузера?