Книга Русские поэты. Предсказанный уход, страница 78 – Олег Шаповалов

Фигура Якова Сауловича Агранова (настоящее имя – Янкель Шевелевич Шмаевич) довольно зловещая. Родом из Могилевской губернии, как и Маяковский, 1893 г.р., сын лавочника (в официальных документах указывал – «сын рабочего»). Он примкнет к большевикам, в 1919 году будет направлен на работу в ЧК и быстро сделает карьеру в ВЧК-ОГПУ-НКВД. С 1922 года – начальник Особого бюро ОГПУ, готовит списки на высылку «антисоветских элементов», прежде всего из среды интеллигенции, собирает материал для политических процессов. После жестокого подавления Кронштадтского восстания, выявляет организацию «контрреволюционеров», пускает в расход десятки непричастных людей. У Агранова руки по локоть в крови настолько, что уже в новейшее время его откажутся реабилитировать. С 1929 года он – начальник Секретного отдела ОГПУ, одно из главных направлений работы которого – «курировать» творческую интеллигенцию. Агранов «курировал» так усердно, что не просто свел знакомство, а стал чуть ли не другом Есенина, Маяковского, многих других московских литераторов. Агранов, которого Маяковский называл «Яшей», «Агранычем», дорастет до замов наркома Ягоды (будет расстрелян в марте 1938-го), на короткое время станет первым лицом в чекистской иерархии – возглавит ГУГБ НКВД СССР.

В салоне Бриков в Гендриковом Агранов бывал часто. Лилю Брик он, похоже, использовал не только как ценного агента и информатора, но и по прямому назначению. Да у нее этих любовников было! Вагон и маленькая тележка. За год до смерти Маяковского в сети Лили угодил даже такой экзот, как Юсуп Абдрахманов – киргизский партийный деятель, командированный в Москву. По странному стечению обстоятельств некоторые любовники были расстреляны в 1937–1938 годах.

Как только не называли «музу» Маяковского в Москве – «злой гений», «черная Лиля». Писатель Михаил Пришвин вообще заявил: «Ведьмы хороши и у Гоголя, но всё-таки нет у него и ни у кого такой отчётливой ведьмы, как Лиля Брик».

Певец родной природы, лесных птах и зверушек, наверное, в леших и ведьмах тоже неплохо разбирался.

Позже, вспоминая жизнь втроем, Лиля Брик напишет: «Я любила заниматься любовью с Осей. Мы запирали Володю на кухне. Он рвался, хотел к нам, царапался в дверь и плакал». Ну не ведьма ли с садистскими наклонностями?!

Да еще и ревнивая. «Я никогда не прощу Володе то, как он смотрел на вас!» – отчитывала она много лет спустя на правах «жены» последнюю возлюбленную Маяковского Веронику Полонскую.

В тот роковой день 14 апреля 1930 года, когда прозвучит выстрел, Яков Саулович Агранов в числе первых окажется в комнате своего «друга» Маяковского – от штаб-квартиры чекистов на Лубянской площади два шага. Да, кстати, один из пистолетов Маяковского, вероятно, был подарен ему Аграновым! Конспирологи выстроили вокруг этого сенсационную версию, а именно: Маяковского убили чекисты.

С какого, спрашивается, переляку? Где мотив? Если к 30-му году пролетарский поэт и начал понимать, что воспеваемая им революция завернула куда-то не туда, ни в стихах, ни в разговорах это не присутствовало – так, низенько, пунктиром. Маяковский («Я подыму, как большевистский партбилет, все сто томов моих партийных книжек») оставался для советской власти не попутчиком, как Есенин, а своим в доску! Чекистам, «рыцарям революции», он посвящал комплиментарные стихи: «Юноше, обдумывающему житье, / решающему – сделать бы жизнь с кого, / скажу не задумываясь – «Делай ее / с товарища Дзержинского» (из поэмы «Хорошо!»).