Онлайн книга «Русские поэты. Предсказанный уход»
|
Но сестры просчитались – вместо флирта вспыхнет бурный роман. На Монпарнасе их называли самой красивой парой, все оборачивались, когда Татьяна и Владимир проходили, взявшись за руки. Он осыпал ее цветами, посвящал стихи: «Ты одна мне ростом вровень, стань же рядом с бровью брови, дай про этот важный вечер рассказать по-человечьи….Ты не думай, щурясь просто из-под выпрямленных дуг. Иди сюда, иди на перекресток моих больших и неуклюжих рук. Не хочешь? Оставайся и зимуй, и это оскорбление на общий счет нанижем. Я все равно тебя когда-нибудь возьму – одну или вдвоем с Парижем» («Письмо Татьяне Яковлевой»). Сорок дней длился этот роман «с бровью брови», пора было возвращаться в Москву. Маяковский звал Татьяну уехать с ним, предлагал стать его женой. Но как возвращаться туда, откуда она убежала, Татьяна этого не представляла. Между ними была переписка, Маяковский рвался снова ехать в Париж. Но его злая «муза» Лиля, похоже, опять вмешалась – визу В.В. не дали. Как она это устраивала? За машиной в Париж – дают визу, встретиться с возлюбленной – не дают. У Брик, несомненно, были свои рычаги. Агентурная справка на Яковлеву от агента «Валентинова» – кто такая, откуда взялась, чего у нее было с Владимиром Владимировичем, также будет подшита к делу о самоубийстве Маяковского. Искали женщину. Нашли другую. В новейшие времена, когда открылись многие архивы, всплыло, что у Лили Юрьевны Брик имелось удостоверение, выданное ГПУ, за № 15073. Удостоверение этого же ведомства было и у Осипа Максимовича Брика – № 24541. Но за Осю знала вся Москва, ГПУ пользовалось его услугами как юриста. Когда гостям, приходившим на их квартиру в Гендриковом, Лиля говорила: «Подождите, будем ужинать, как только Ося придёт из ЧК», многие поперхивались вареньем и проливали на себя горячий чай. На дверях комнаты Брика однажды появилась эпиграмма: «Вы думали, здесь живет Брик, исследователь языка? А здесь живет шпик и следователь ЧК» (строчки приписывались Есенину, в принципе, московский озорной гуляка мог такое отчебучить. Но не факт). Милого Осю из ГПУ быстро выставили – за отсутствие рвения в работе и нежелание участвовать в спецоперациях. А вот Лиля… Нехорошая квартира В 1926 году Маяковскому, слава которого гремела по всему СССР (сам вождь и «отец народов» Сталин благосклонно отзывался о его стихах, ценил много выше других советских пиитов), выделили четырехкомнатную квартиру в Гендриковом переулке (ныне переулок Маяковского). После ремонта, в который поэт вложился на 3 тысячи рублей (очень значительная сумма по тем временам), ему выдали гарантийную бумагу: дескать, «уплотнения в отношении этой квартиры уже не будет». Москвичей сильно портил квартирный вопрос, но не наше трио. Маяковский зовет сюда Лилю и Осю снова жить вместе. И они с радостью соглашаются, притом что Брики уже год как разведены и официально не являются мужем и женой. Лиля, по обыкновению, устраивает здесь литературный салон, куда вхожи многие. Салон – очень удобное место, чтобы собирать творческую интеллигенцию, слушать, что говорят о советской власти, о вождях, присматриваться к неблагонадежным. Лидия Чуковская в «Записках об Анне Ахматовой» приводит ее высказывание той поры: «Литература была отменена, оставлен был один салон Бриков, где писатели встречались с чекистами». Курировал это гнездо Яков Агранов – «палач русской интеллигенции», причастный к расстрелу поэта Николая Гумилёва». |