Книга Разящие огни грехов, страница 93 – Гера Фотич

— Я вынужден вас огорчить, – с прокурорской интонацией сообщил Косых, – из Москвы пришёл результат проверки ДНК Семёна по базам нераскрытых преступлений. Она совпала с биологическими материалами, изъятыми с убитой Петровой на месте преступления в военном гарнизоне Видяево в девяносто третьем году.

Елена ахнула, приложила руку ко рту:

— Господи, помилуй, неужели, Господи… – недоговорив, умолкла. В глазах отразился ужас. Она обернулась в дверной проход, откуда была видна большая икона, и несколько раз судорожно быстро перекрестилась: – Ну, вот, Господи, молитвы мои дошли до тебя, свершилось правосудие.

Косых с изумлением уставился на неё:

— Ты что, всё это время молилась, чтобы мужа посадили?

— Конечно нет! – воскликнула она. – Я всегда верила словам мужа, что он невиновен. Поэтому и следствию солгала, прости меня, Господи! Но пока искали преступника, Семён всё равно оставался под подозрением. И я молилась, чтобы поскорее нашли убийцу, понимаете, убийцу… и наказали за совершённую мерзость. Тогда бы все подозрения с мужа отпали! Я же не знала, что он мог совершить такое. Я и в монастырь впервые поехала молиться, чтобы Господь помог! – Елена заплакала, вздрагивая всем телом.

Соня встала и обняла свою мать за плечи:

— Мамочка, но ты же не знала! Не надо себя винить…

— А что, ДНК это уже окончательно? – удивилась Ольга. Лицо её стало бледным как полотно. – Ошибки быть не может?

— Я был у Семёна в тюрьме, – глухо сообщил Косых, – он признался в убийстве той девушки!

Слова поразили всех женщин, и наступила гробовая тишина. Если вначале новости вокруг витало и теплилось какое-то лёгкое сомнение, допускающее надежду, то теперь невидимый топор судьбы необратимо разрубил их жизнь на две неравные части.

— Что же теперь будет… – залепетала Ольга.

— Это ужасно… – Соня глядела на Косых, точно видела его впервые.

Женщины рассеянно переглядывались, ища поддержки и понимая, безусловно чувствуя, что все они одинаково ровно продолжают тонуть в новой омерзительной жизненной ситуации…

Притаившись за занавеской, Фома слышал весь разговор и не мог взять в толк, зачем так давно дед убил девушку? Быть может, тогда была война, и она сражалась против нашей страны? Или была диверсантом и проникла на подводную лодку дедушки – он вынужден был её убить? И что такое ДНК? Надо было посмотреть в интернете.

Но все догадки сводились к единому результату – дедушку он увидит не скоро и его признание уже никому не нужно. Это последнее вносило нечаянную радость – не надо будет ехать в полицию, унижаться перед следователем, оправдываться, рассказывая снова и снова, как дед издевался над ним. И про то, как он сам себе нанёс раны огурцом.

Но неожиданно из глубины его души поднялась непрошеная жалость. Он вспомнил, как дед маленьким носил его на руках, поднимал к веткам яблони, позволяя срывать большие спелые плоды, как плавали на лодке до того, как они с матерью уехали в Турцию. Как дед поставил его на коньки и учил кататься, держа за руки и бегая с ним по ледяному озеру, а после растирал ладонями маленькие белые замёрзшие ступни Фомы и дышал на них жаром, улыбаясь и щекоча своими усами.

И от этих давних воспоминаний Фома решил, что дедушки у него было два. Один – тот, которого он знал, помнил и любил до Турции. А другой – нынешний, с убитой им девушкой и непонятным ДНК.