Онлайн книга «Разящие огни грехов»
|
— В кино видел, так партизаны делают, чтобы уж наверняка! Фома улыбнулся, указал пальцем на измазанное сажей лицо Гордея: — Ты сам как партизан! Всё лицо чёрное! — На себя посмотри! – усмехнулся Гордей, залезая пальцами в разорванную футболку Фомы. – Может, в дырочки поиграем? — Поиграем, – откликнулся тот и сунул руку в отворот брезентового комбинезона Гордея, стал щекотать. Оба заразительно хохотнули, щипая друг друга и размазывая грязь на лице. Полицейские обернулись на шум и облегчённо вздохнули, не сдержали понимающих довольных улыбок – психолог детям был не нужен! Эпилог Наступил сентябрь. Арендаторы покинули свои домики, увезли детей в город. Елена Сомова снова поехала трудником в Псково-Печерский монастырь. После тяжёлой работы на огороде Ольга легла рано и уже крепко спала. Поздно вечером Соня привычно сидела в своей комнате на постели, по пояс укрытая одеялом. Работала в айпэде, готовя новый проект для запуска очередного курса. Неожиданно на телефон пришло сообщение: «Мамочка, если ты не спишь, зайди, пожалуйста, ко мне». Вздрогнула от неожиданности, волнение заполонило душу. Она откинула одеяло и в длинной ночной рубашке босиком поспешила в соседнюю комнату. Там горел ночник, Фома привычно лежал под одеялом, положив поверх руки с зажатым планшетом. Он тут же сел, как только в дверях появилась мать, попросил: — Присядь, пожалуйста, мамочка, мне так тоскливо! Соня села на кровать рядом с сыном, немного успокоилась, обняла и прижала к себе, почувствовала, как он дрожит от волнения: — Ты себя хорошо чувствуешь? – ласково спросила она, свободной рукой погладила сына по волосам. Обречённо ласково заметила: – Опять непричёсанный. Фома капризно резко встряхнул головой: — Мне всё время кажется, что это я дедушку убил, понимаешь? – глухо произнёс он и прижал лицо к материнской груди. Несколько раз болезненно всхлипнул. – Это же он из-за меня в тюрьму попал. — Что ты, что ты, – заволновалась Соня, – не надо себя корить, – просто сердечко у дедушки поизносилось. Нелёгкая жизнь у него была, служба тяжелая на подводной лодке. А он всё в себе держал, оттого и злился на нас, хотел, чтобы всё было как лучше! — А папа Анатолий… он ведь мог и дальше жить, почему ты мне не рассказала правду? У меня внутри живёт ген убийцы… – Фома сильнее прижался к матери, жалобно всхлипнул, веки свело, и он почувствовал, как глаза наполнились слезами. — Ну что ты, Фомушка, – Соня прижала голову сына к груди, несколько раз поцеловала в темечко, – это Господь так распорядился. – Слегка отстранила сына и неумело перекрестила его. Фома поднял на мать заблестевшие глаза с вопрошающим взглядом, полным надежды: — Мамочка, а давай никуда не поедем? Останемся в России. Я буду с Гордеем в новую школу ездить на жёлтом губернаторском автобусе. Там бассейн есть и большое футбольное поле! А ты из Питера будешь летать на свои семинары. А? Соня улыбнулась, снова пригладила светлые волосы сына: — Давай спать, милый, потом поговорим, утро вечера мудренее! Взгляд Фомы резко потускнел, оборотился внутрь. — Ты думаешь о Лёшике? – тихо спросил он. Соня молча закивала, горло резко перехватило, на глаза навернулись слёзы. — Я хочу тебе что-то показать! – окрепшим голосом произнёс Фома, встал с постели и распахнул шторы на большом окне, а затем погасил ночник и сел рядом с матерью, снова прижался к ней. Комната погрузилась в темноту, соединилась с таинственным уличным мраком улицы. В непроглядной сгустившейся ночи, вдоль едва заметной расплывающейся полосы горизонта мерцали далёкие танцующие огни, отбрасывая на чёрную водную гладь светящиеся чешуйчатые пики. — Ты видишь эту деревню на том берегу нашего озера? – загадочным шёпотом произнёс сын. – Я Лёшику предлагал убежать туда от войны… Он теперь там, в большом доме проживает с дедушкой Семёном и папой Анатолием. Они тоже вспоминают нас. Им хорошо. Живут дружно, заботятся друг о друге. А Лёшик готовит на праздник свой фирменный шашлык из баранины по древнему татарскому рецепту! Соня заворожённо с испуганным удивлением смотрела на призрачное мельтешащее свечение, которое расплывалось в глазах от накатывающих из сердечной глубины растревоженных слёз. Судорожно сглотнув, она перевела непонимающий настороженный взгляд на сына: — Милый… маленький мой, ведь этого не может быть… — Может, мамочка… может! – В полумраке отразилось одухотворённое лицо Фомы, сияющий взгляд, полный надежды. Он вскочил на ноги, взял лицо матери в ладони и несколько раз стоя поцеловал щёки. – Мамочка, милая, главное в жизни не то, что есть, а то, что мы видим, что чувствуем, к чему стремимся. И когда я в ночи наблюдаю эту картину, я верю, что мы снова все вместе, как раньше, и может даже, скоро встретимся с ними и простим друг друга… Соня, слегка отстранившись, с трепетной нежной лаской посмwотрел на сына. В её добрых материнских глазах отразился далёкий туманный свет таинственных сумрачных глубин… Луга. Ноябрь 2024 год |