Книга Разящие огни грехов, страница 120 – Гера Фотич

Показалось, что прошло много времени, когда из-за двери появилась голова друга:

— В комнату дверь плотная, обита войлоком, ничего не слышно, – разочарованно сообщил он, – вот что в кладовке нашёл!

Гордей достал из полиэтиленового мешка обломанную лопасть весла.

Фома вытаращил глаза:

— Она же у Попова!

— Значит, врал, гад! – разозлился Гордей. – Он нас на понт брал! А мы повелись! Заберём с собой, чтобы никто не нашёл, – он выкинул в сторону мешок и махнул свободной рукой: – Пошли вокруг посмотрим.

На улице сгустилась темнота. Мальчики стали осторожно пробираться вдоль дома, стараясь понять, где слышно лучше, придерживая мешающие кусты руками, чтобы не шумели.

Через некоторое время распахнулось большое окно посередине, из-за металлической решётки послышался голос Косых:

— Какая духота в доме! На час не оставить закрытым, в этом году…

Мальчики осторожно двинулись на голос, сели под окно, откуда хорошо слышался разговор.

— Неси закуску! – командовал Попов.

— Сейчас всё накроем по лучшему разряду, – отзывался Косых из другого помещения.

Затем было слышно, как что-то негромко хлопает, звучит мелодия незапертой двери холодильника и глухой стук расставляемой на столе посуды.

Гордей бросил обломок весла в кусты и вместе с Фомой притаились, сидя на корточках, прижавшись спинами к высокому бетонному фундаменту.

Было слышно, как в комнате задвигались стулья и мужчины сели за стол. Зазвенела посуда, зацокали ложки и вилки. Попов и Косых снова помянули Семёна с Алексеем, затем пили за военно-морской флот и базу Видяево.

Мальчики замерли под окном, прислушиваясь к любому звуку, ловя каждое слово в разговоре взрослых…

В гостиной стало совсем темно, и Косых включил свет.

Мужчины за столом всё сильнее пьянели, чаще гремели посудой, задевая тарелки рукой, роняли со стола приборы, называли друг друга по отчеству…

— Иваныч, а ты меня совсем не помнишь? – через некоторое время спросил Попов.

— Слушай, Львович, при всём уважении, если честно – совсем! – с сожалением произнёс Косых. Положил большую ладонь на плечо собеседника. – То, что я тебе за столом сказал, что видел тебя на базе, это так… дружески. Я многих видел, а сколько времени с тех пор прошло! Всех и не упомнишь! Ты уж извини!

— Эх, Павел Иванович, коротка у тебя память! – улыбнулся Попов. – А ведь я тебе чуть карьеру следственную не поломал, а ты меня так быстро забыл!

— Это как? – вскинулся Косых. – Не помню, чтобы моя служба когда-то под угрозой была.

— А как я из Газ–66 сиганул, когда ты меня с конвоем вывез на следственный эксперимент, помнишь? А через день Семён Сомов выследил меня в расщелине на берегу и полиции сдал! Слетели бы твои погоны! А?

Косых перестал улыбаться. Откинулся на спинку стула, сдвинул брови, уставился в лицо собеседника, пытаясь разглядеть в нём знакомые черты.

— Стрелков, что ли? Да нет… – произнёс он, улыбнулся, с сомнением покрутил головой. – Того расстреляли в тот же год или следующий! Тогда это быстро делалось! Это уже потом мораторий наложили на казнь… А-а… я понял – разыгрываешь? А откуда знаешь о том парне? А… ну-ка напомни, ты же когда служил, приезжал в Видяево!

— Пошутил, что приезжал! – улыбнулся Попов. – Я там служил в береговой охране при особом отделе под началом Олега Геннадьевича Кашина! Ты же всё это в протокол допроса записывал!