Книга Разящие огни грехов, страница 92 – Гера Фотич

Даже кот Чарли расхаживал по дому, радостно громко мяукая, потираясь об углы, ножки столов и ноги домочадцев.

Только Соня оставалась с айпэдом на шезлонге, радовалась, совмещая новость с наслаждением от греющего солнышка. Желая принять участие в общем ликовании, она предложила погулять с собакой.

Но Ольга, немного подумав, засомневалась, решила не рисковать и сообщила, что это сделает Косых, когда придёт.

В радостной суете предстоящих событий Ольга не ощутила трагизма в словах Павла Ивановича, который позвонил ей и просил женщин собраться вечером, чтобы озвучить результаты своей работы.

Она сразу выпалила, что и у них тоже есть превеликая радость, которой можно поделиться. Затем передала его просьбу Соне с Еленой, хитро улыбнувшись, добавила, что будет кому погулять с Палтусом.

Когда ближе к ужину пироги появились на столе и весь дом уже был переполнен ароматными аппетитными запахами, радостным настроением предстоящего пиршества, на веранду поднялся Косых, сухо поздоровался с женщинами.

— Павел Иванович, вы всегда приходите вовремя! – обрадовалась Ольга. Её поддержала улыбкой Елена, и они прошли за стол, сели на свои места.

Услышав суету на веранде, из дома вышел Фома, поздоровался с Косых, но, не желая что-либо объяснять, взял несколько пирожков и скрылся в своей комнате, слегка приоткрыв дверь, чтобы можно было ощущать общий фон в доме и что-нибудь услышать. Лёг на кровать, включил игру на планшете.

Ольга принесла затворённый самовар и поставила в центр стола, ближе к сдобе.

Елена расставила чашки с ложками и маленькими тарелками.

Соня уловила аромат, отложила гаджет и повела острым носиком, подошла к столу и тоже села, спросила:

— С чем пирожки?

— Те, что светленькие, – с яйцом и капустой, а поджаристые – с чёрной смородиной, – сообщила Ольга, стала разливать по чашкам заварку. – Говорите, кому покрепче, а если кто хочет кофе, делайте сами, банка на кухонном столе.

Женщины доливали кипяток из самовара, выбирали пирожки, клали себе на тарелки.

Когда все приготовились есть, Ольга заметила, что тарелка Косых пуста:

— Павел Иванович, а что же вы, не любите домашнюю сдобу?

— Ах, – спохватился адвокат и быстро взял, не выбирая, ближайший пирожок, положил себе на тарелку, – я что-то задумался.

— Как вкусно! – произнесла Соня, прихлёбывая сдобу чаем.

Елена отломила кусочек и сунула в рот, покачала головой:

— М!.. Просто объедение!

Ольга тоже положила себе пирожок с ягодами, улыбнулась адвокату:

— Павел Иванович, а у нас радостная новость – Фома завтра с Соней поедет к следователю, будет просить, чтобы Семёна освободили.

Её сменила Елена:

— Да! Вы представляете? Я так усердно молилась последние дни! – перекрестилась на икону. – Господи, слава тебе!

— Мы так рады, так рады! – Соня беззвучно захлопала в ладоши. – Как вы думаете, его быстро освободят?

Косых неосознанно снова потянулся было за пирогом, но, услышав вопрос Сони, посмотрел на свою тарелку, где уже лежал такой же, и отдёрнул руку, опустил её на колено. Грустное лицо стало трагическим.

Все умолкли, ожидая ответа.

Он сочувственно оглядел женщин, едва качнул головой, твёрдо сообщил:

— Думаю, совсем не скоро.

Никто не рискнул задать уточняющий вопрос, все ждали продолжения.

После радостного гомона и всплеска эмоций наступившая тишина на веранде привлекла внимание Фомы. Он осторожно встал с кровати и подошёл к двери. Ничего не расслышав, высунулся наружу, а затем на цыпочках прошёл в кухню, встал за занавеску.