Книга Разящие огни грехов, страница 89 – Гера Фотич

Сомов опустил взгляд в пол, сложил руки на коленях, сплёл пальцы рук.

Косых с жалостью посмотрел на своего бывшего друга:

— Помнишь, ты жаловался мне, что злишься на своих родственников, что в тебе живёт другой человек, и не знал, к какому врачу обратиться? Ты обманывал меня и своих родственников, ты знал, что в тебе продолжает жить монстр, ты его защищал, заботился о нём.

Семён поднял на приятеля обречённый затуманенный взгляд, гадкая кривая ухмылка искривила рот, вздёрнула рыжие усы.

— Ну что, теперь ты всё узнал про своего друга? – выдохнул он.

И внезапно Косых ощутил гнилостный смрад тухлятины, о котором ему рассказывал начальник уголовного розыска Михайлов. Стало не хватать воздуха, точно он погрузился в болотную жижу и уже никогда не вырвется из её цепких лап. Вскочил в испуге со стула и задышал полной грудью, чувствуя освобождение от мерзкого и тягостного многолетнего груза.

Старенькая деревянная лодка едва покачивалась на воде, привязанная за нос к прогнившим мосткам. На дне лежали два весла, одно из которых с отломанной лопастью. На корме с удочкой сидел Фома – удил рыбу. Он частенько оставался один и приходил сюда порыбачить, скрываясь от своих многочисленных родственников. Иногда к нему присоединялся Гордей, но после смерти Анатолия у него прибавилось обязанностей по дому, и он появлялся здесь редко.

— Привет, Фома! – раздалось неожиданно приветствие, от которого мальчик вздрогнул и обернулся.

На мостках стоял Попов в высоких ботфортах на ногах и биноклем на шее, загадочно улыбался.

— Здравствуйте, Дмитрий Львович, – безразлично отозвался Фома, подозрительно посмотрел на сапоги мужчины. Не желая общаться, снова уставился на поплавок.

Но собеседник не собирался уходить. Голос его звучал необычно жёстко:

— Меня мучает один вопрос – где Семён Петрович Сомов? Твои бабушки продолжают «кормить меня завтраками», но он до сих пор не появился.

— Мой дедушка? – автоматически переспросил Фома не оборачиваясь, пожал плечами. Подумал, что раз до сих пор ему никто не сказал, значит, так и должно быть. – Он в отъезде.

— А тебя мама учила, что взрослых обманывать нехорошо? И вообще врать – это плохо.

— С чего вы решили, что я обманываю? – Фома отложил удочку и сел, повернувшись к мужчине. Решил перевести разговор на другую тему: – А где вы взяли такие длинные сапоги?

— В кладовке дома! Там много всякого барахла, наверно, осталось от предыдущих арендаторов.

— А зачем вы их надели? Решили мальков у берега половить?

— Да, мальков! – грубо ответил Попов и осторожно забрался в лодку, подобрал сломанное весло и, сев на носовую скамейку, положил его на колени, добавил: – Гадких мальков типа вас с Гордеем, совершающих плохие поступки!

Фома смолчал. Он внимательно смотрел в лицо мужчины, пытаясь понять, что тому известно и куда он клонит.

— Ну, вот теперь всё сходится, – продолжил Попов, показушно разглядывая место облома весла. Он перевёл взгляд на мальчика: – Ты ничего мне не хочешь сказать?

— Насчёт чего, Дмитрий Львович?

Попов ехидно усмехнулся:

— Фома, ты же умный парень! Я видел в бинокль, как Гордей вытолкнул Толика из лодки, а ты бил его веслом по голове. Отчего оно сломалось. Именно поэтому я в сапогах – искал отломанную лопасть. И теперь обе половины у меня и могу их снести участковому, чтобы тот передал в следствие. А дальше уголовное дело, суд и колония для несовершеннолетних.