Книга Хозяйка гиблого поместья драконов, страница 68 – Лилия Тимолаева

— Дом занимал.

— Дом мне об этом не сказал.

— Дом лгал.

— Все вокруг лгали. Встань в очередь.

Савина в карете издала звук, похожий то ли на всхлип, то ли на нервный смешок, но тут же зажала себе рот ладонью.

Сад не рассмеялся.

Он потянулся.

Не шагнул — именно потянулся вперёд, удлинившись, как тень от огня. Ветви в его груди разошлись, и внутри на миг блеснула тёмная пустота. Оттуда донёсся низкий звук. Не голос Эйры. Не детский смех. Не шёпот сада.

Дыхание.

Глубокое.

Огромное.

Спящее.

Земля под ногами Лады вздрогнула.

Кольцо Севара вспыхнуло таким жаром, что она невольно сжала его через ткань.

— Вот, — прошептал сад, и теперь в его голосе смешались Эйра, Тави, Нисса, незнакомые дети, старики, ветер и треск сухих стеблей. — Слышишь? Под фундаментом. Под очагом. Под башней. Он дышит. Дом не проклят, хозяйка. Дом — крышка.

Лада почувствовала, как холод проходит через неё насквозь.

Крышка.

Не убежище. Не только живое поместье. Не просто родовой дом, который защищает детей и спорит с садами.

Крышка.

Над чем-то спящим.

Над драконом?

— Что там? — спросила она, хотя уже знала ответ.

Силуэт из ветвей слегка наклонился, будто прислушался к её страху и остался им доволен.

— Первый корень. Старое крыло. Древний подземный огонь. Тот, кого Эйрены клялись держать во сне, пока север стоит. Тот, кого Севар хотел разбудить ради мёртвых. Тот, чьё сердце бьётся в камне дома.

Лошади вдруг стихли.

И в этой тишине Лада услышала снова.

Не ушами — всем телом.

Глубоко под дорогой, под камнями, под мёрзлой землёй, далеко в стороне Эйрен-Гарда, что-то сделало медленный вдох.

Древний дракон.

Не Севар. Не Аркт. Не тот прекрасный, опасный образ власти, который северные рода носили на печатях. Что-то куда старше. Настолько старое, что рядом с ним человеческие дома, браки, сделки и балы казались пылью на подоконнике.

Савина вылезла из кареты, несмотря на приказ сидеть.

Лада услышала её шаги, но не успела остановить. Девочка встала рядом, бледная, с куклой в руках, и посмотрела на силуэт.

— Значит, нас прятали не от сада, — сказала она тихо. — Нас прятали для него?

Сад повернул к ней пустое лицо.

— Детские голоса сладко держат сон.

Лада резко шагнула вперёд, заслоняя Савину.

— Не смотри на неё.

— Я не боюсь.

— А надо бы. Умные иногда боятся.

Ветви силуэта тихо заскрипели.

— Отдай одну. Сон укрепится. Дом простоит. Сделка проживёт тридцать дней. Отдай одну — спасёшь многих.

Савина перестала дышать.

Вот она. Настоящая цена.

Сад не пришёл за Ладой. Не за Эйрой. Не за именем. Он пришёл за привычным порядком этого мира: кто-то маленький, ненужный, неучтённый должен исчезнуть, чтобы взрослые могли называть это защитой.

Лада вдруг успокоилась.

Полностью.

Так бывает, когда страх доходит до края и дальше уже некуда. Там начинается не храбрость, а ясность.

— Слушай внимательно, — сказала она. — Я сегодня весь вечер объясняла северным родам, что Эйрен-Гард жив. Возможно, плохо объяснила, раз ты решил, будто живой дом можно укрепить ребёнком. Повторю: нет. Ни одну. Ни Савину. Ни Ниссу. Ни Тави. Ни Рису. Ни Лиору. Ни Марека. Ни Юна. Ни любого другого, кто дышит под моим очагом. Дом, которому нужно есть детей, не дом. А я хозяйка дома, не пасть.

Фигура из ветвей застыла.

Потом дорога под ногами Лады треснула.