Книга Хозяйка гиблого поместья драконов, страница 67 – Лилия Тимолаева

Савина вцепилась в куклу Лиоры так крепко, что у той хрустнул деревянный бок.

— Не отвечайте, — прошептала девочка. — Что бы она ни сказала, не отвечайте.

Лада не отрывала взгляда от дороги.

— Это не она.

— Голос её.

— Голос — не человек.

Этому она сама учила детей. Теперь приходилось верить собственным словам.

Кольцо Севара на груди жгло через ткань. Не больно, но настойчиво, словно дом, оставшийся далеко за спиной, пытался дотянуться до неё через знак. Лада медленно положила ладонь поверх кольца. Под пальцами металл бился слабым, неровным теплом.

Третий столб.

Граница, на которой должны были стоять люди Аркта. Они были где-то рядом. Или должны были быть. Но дорога впереди пустела, туман лежал полосами между камнями, а из леса не доносилось ни человеческого голоса, ни звона упряжи, ни шагов дозора.

Сад вышел за оранжерею.

За стену.

До третьего столба.

Значит, сделка уже треснула.

— Госпожа! — крикнул кучер снаружи. — Назад не идут! Лошади назад не идут!

— Сидите тихо, — сказала Лада Савине.

— А вы?

— А я посмотрю, чего оно хочет.

Савина побледнела сильнее.

— Вы же сами говорили: не отвечать.

— Отвечать — нет. Слушать иногда приходится.

Лада открыла дверцу кареты.

Холод сразу ударил в лицо. Ночь была влажная, тяжёлая, с мелким снегом, который не падал, а кружил в воздухе белой пылью. Дорога блестела под фонарями. По обеим сторонам темнели ели, и между их стволами шевелился туман. Не лесной. Не обычный. Он двигался против ветра.

Лада спустилась на подножку, потом на землю.

Грязь мягко подалась под ботинками. Серое платье, ещё недавно выдержавшее северный зал, сразу зацепилось подолом за мокрую траву. Запах двора, свечей и чужих духов остался позади, в карете. Здесь пахло землёй, корой, снегом и тем сырым холодом, который шёл от мёртвого сада.

Силуэт на дороге не двигался.

— Плати, — повторил он голосом Эйры.

Лада остановилась в нескольких шагах от кареты. Дальше идти не стала. Между ней и фигурой оставалось достаточно места, чтобы не тешить себя глупой мыслью о безопасности, но и не отдавать дороге весь страх.

— Эйра говорила из ларца, — сказала Лада. — Ты говоришь её голосом, но не её словами.

Силуэт склонил голову ещё сильнее, и пустая кора лица треснула тонкой щелью.

— Хозяйка назвала дом живым. Живое платит.

— Чем?

Туман в лесу дрогнул.

Савина тихо вскрикнула в карете, но Лада не обернулась.

— Именем, — сказал сад. — Кровью. Памятью. Ребёнком. Драконом. Выбирай.

Кучер сдавленно выругался и попытался перекреститься тем странным северным знаком, который Лада уже видела у ворот Эйрен-Гарда. Лошади били копытами по дороге, но стояли, словно перед ними была не фигура из ветвей, а стена.

Лада медленно вдохнула.

Сад торговался.

Или делал вид, что торговался.

Ему нужно было не имя, не кровь, не ребёнок и не дракон по отдельности. Ему нужно было, чтобы она сама признала право сада брать плату. Как только она начнёт выбирать, он станет участником сделки. А сделки в этом мире, как выяснилось, умеют оборачиваться цепями.

— Нет, — сказала она.

Силуэт замер.

— Живое платит.

— Живое работает, ест, спит, чинит стены, ругается у очага и пачкает пол после бала. Платят те, кто признаёт долг. Я у тебя ничего не занимала.

Туман за деревьями зашевелился быстрее.