Книга Мемуары мавра, страница 54 – Лайла Лалами

Но губернатор вскоре вернулся к расспросам. Он снял с мизинца золотое кольцо и показал его касику, спрашивая, где можно найти такой металл в этих землях. Камаша и его помощник не обратили на кольцо ни малейшего внимания. Они разразились громкими криками, которые подхватили воины, стоявшие за их спинами.

— Верните им женщин, – тихо взмолился я. – Верните им женщин.

— Ты что-то сказал, мавр? – обернулся ко мне сеньор Дорантес.

Я и не понял, что произнес это вслух, поэтому непонимающе уставился на удивленного хозяина.

Но тут вмешался Диего.

— Дон Панфило, – сказал он. – Верните им женщин. Вот чего требует касик.

Губернатор притворился, что не услышал. Бабочка села ему на руку чуть ниже латного налокотника, но он не обратил внимания. Вместо этого он протянул золотое кольцо, поднося его ближе к лицу Камаши, словно касик был подслеповат. Эта наглость взбесила апалачей, и один из них бросил копье в открытую дверь хижины.

— Он угрожает нам! – закричал паж.

Крик словно разбудил сеньора Нарваэса. Как актер, вдруг вспомнивший свои слова, он опустил руку и шагнул назад. Казалось, он собирался что-то произнести. Может быть, очередное эффектное заявление.

В этот миг паж выстрелил из арбалета, попав помощнику Камаши в плечо. В ответ послышался громкий шум летящих копий и стрел, заставивший тех из нас, кто был лишен доспехов, пригнуться к земле. Присев на корточки, я увидел рыжую кобылу, упавшую на бок и жалобно заржавшую от боли. Ее глаза побелели, ноздри раздувались. Остальные лошади ржали, трясли головами и натягивали привязи, пытаясь освободиться. Облако бабочек беззвучно отлетело от нас и осело на сосне.

За моей спиной слышались крики и шум. Некоторые солдаты были ранены, кто-то бросился наутек, а остальные заряжали мушкеты и аркебузы. Какой же ужасной мощью обладало это современное оружие! Едва раздались выстрелы, с десяток апалачей попадали на землю. Те, в кого не попали, были так ошеломлены, что бросились бежать, уволакивая раненых товарищей. В считаные мгновения городская площадь снова опустела.

Сеньор Альбанис, нотариус, бросился к лежащей лошади – его лошади – и положил ладони на ее шею, куда попала индейская стрела. Она вошла очень глубоко.

Взбешенный губернатор обернулся к своему пажу.

— Ты должен был дождаться приказа!

— Но дикари собирались напасть… – оправдывался паж.

— Твои действия только что стоили нам лошади.

— Я только защищал вас.

Сеньор Альбанис поднял голову. Его глубоко посаженные глаза обычно придавали ему мрачный вид, но сегодня они казались безумными.

— Ты только что убил мою лошадь, болван!

— Это не я, – ответил паж. – Это дикари.

— Альбанис, можете взять одну из вьючных лошадей, – сказал губернатор.

Но, как и другие всадники, нотариус был очень привязан к своему животному, и это предложение ничуть не усмирило его гнев. Ему было особенно тяжело услышать, как губернатор приказал разделать погибшую кобылу на мясо. Потом, в тот самый миг, когда губернатор обернулся к нотариусу, чтобы принести ему соболезнования, на крышу близлежащей хижины упал огненный шар. За ним последовали другие, и с десяток домов запылали прежде, чем мы успели что-то предпринять.

— Воды! – наконец приказал губернатор. – Живо!

Атака застала нас врасплох, и понадобилось немало времени, чтобы найти окна и составить цепочки, передававшие воду от резервуара к горящим домам. Однако, когда на крытые соломой крыши полилась вода, воздух наполнился густым серым дымом, разъедавшим глаза и мешавшим видеть. Повсюду вокруг я слышал кашель усталых людей, топот перепуганных лошадей и плач женщин в святилище.