Книга Пенрик и Дездемона. Книга 1, страница 90 – Лоис МакМастер Буджолд

Можешь показать мне больше? спросил Пенрик Дездемону.

Ты видишь то же, что и я, по сути, ответила она. Все по-честному.

Хм.

Освил поравнялся с Пеном на ухабистой колее, неоправданно носившей звание дороги. Мгновение спустя прошептал:

— Вы правда можете чувствовать призраков?

— Дездемона может. Она делится со мной зрением, только если я попрошу. Это слишком отвлекает, особенно в старых поселениях, где за годы умерло много людей.

Когда это умение впервые пришло к нему, через несколько месяцев после того, как он получил Дез, Пенрик спотыкался, уворачиваясь от предметов, которых больше никто не видел, что крайне веселило Дездемону, пока он не догадался, как заставить ее отключить зрение. Кое-кто решил, будто он страдает припадками. Объяснение не слишком исправило ситуацию.

— Все чародеи так умеют?

— Думаю, в разной степени. Те, кто владеют более молодыми или менее опытными демонами, могут справляться с этим хуже.

— Странно, что мой орден так редко прибегает к их услугам. Умение допрашивать мертвых… очень полезно при расследовании убийств.

— М-м, не настолько, насколько вам кажется. Лишившись тела, большинство душ сразу отправляются к своим богам. На похоронах присутствует бог, а не человек. Призванный посланец.

Если подумать, странно, что столь великая Сущность снисходит до столь скромной задачи.

Освил нахмурился, демонстрируя то, что Пен начал считать профессиональным разочарованием. Среди десятков других его способов хмуриться.

— В любом случае, медиумам было бы трудно правильно интерпретировать и изложить то, что они видят, – утешил его Пен. – Даже новоиспеченный призрак, еще хранящий форму тела, не способен говорить. Разум отлученного вскоре становится спутанным, как у старика, который вместе с зубами лишился мозгов. Призраки утрачивают способность вознестись к своему богу к тому моменту, как утрачивают способность отказаться. Что, полагаю, и делает их отлученными.

Равнодушными, не чувствующими ни привязанности, ни боли, превращающимися в бледные облачка и наконец исчезающими. Пен сомневался, что сможет передать, каким жутким кажется этот процесс, когда видишь его воочию. Когда ощущаешь первое прикосновение.

Ты завизжал от ужаса, заметила Дез.

Ничего подобного, подумал в ответ Пен. Я всего лишь вскрикнул от изумления.

Призраки, когда их поймешь, казались не столь ужасными, как его изначальный страх, что он сошел с ума и видит галлюцинации. Но все равно это было неприятно.

Галлин повернул лошадь на узкую тропу, петлявшую среди деревьев, и Пен с Освилом поехали за ним в ряд. Они некоторое время карабкались вверх по влажному склону, затем Блад, скуля, вырвался вперед, и высокие деревья внезапно кончились, открыв оползень.

Назвать это оползнем было явным преуменьшением, осознал Пен. Около ста шагов в ширину и в три раза больше в высоту, раскиданные веером булыжники размером с телегу, земля и клубки вырванных с корнем, переломанных деревьев. У широкого подножия оползня ручей изменил свое русло; в более узкой верхней части голый, зазубренный камень показывал, где обрушилась часть горного склона. Пен представил, каково это – оказаться посреди грохочущего хаоса, не понимая, вперед бежать или назад, ничего не видя за деревьями на сотрясающейся тропе, слишком поздно осознавая, что спасения нет.