Книга Пенрик и Дездемона. Книга 2, страница 239 – Лоис МакМастер Буджолд

Было бы странно, если бы даже в предсмертном бреду женщина доверила свое устное завещание двум детям, которые никак не смогли бы воплотить его в жизнь. Служанка едва ли была лучшим свидетелем. Судя по всему, воронья женщина вела со своими детьми достойную, независимую жизнь, по меркам ее ремесла; не блеск и богатство высококлассной куртизанки вроде Миры из Лоди, но и не уличная грязь и даже не защита борделя ценой собственной свободы. Однако свой маленький домик они снимали, и девочки явно не получили ничего ценного, иначе их сразу захватил бы кто-нибудь из Джоконы. И, вероятно, быстро обобрал бы до нитки.

Какая храбрая куртизанка! – с чувством пробормотала Дез. – Даже Мира никогда не заключала сделок с богом!

Хотел бы я знать, какую монету принимают боги.

Ты уже знаешь. Ее душу, разумеется.

Думаешь, она пригрозила собственным отлучением? Пен резко втянул воздух. Не похоже, чтобы женщина была в отчаянии, но любая душа могла сопротивляться богам. А некоторые женщины способны были на удивительное самопожертвование ради своих детей.

Вовсе нет. Я думаю, рядом с ее постелью стояла еще одна богиня и торговалась за нее. Ради возможности увести возлюбленную дочь из-под носа у Матери лета Бастард мог пообещать многое.

Пен в очередной раз вспомнил, что боги оценивали людей по иным стандартам, нежели сами люди. Люди с великими душами и величайшие угодники встречались не только среди великих людей – скорее наоборот. Разумеется, простых людей изначально было больше. Можно ли сосчитать благочестивые души и понять, равномерно ли распределялась святость? Едва ли; о высших классах было известно намного больше, чем о низших. А может, человеческому взгляду недоступно было увидеть, за что бог так ценил Свою дочь.

Но, возможно, пытаясь понять, почему эти сестры казались настолько важными, что бог случая отправил им на помощь собственного чародея, Пен смотрел не в ту сторону. Не судьба, а наследство.

Он едва сдержал кошмарную ухмылку. Значит, белый бог выпил избранную Им душу, словно гуляка в таверне, и сбежал, оставив меня платить по Его счетам?

Думать так о боге было грубо – но и Бастард мог быть очень грубым богом. И в действительности боги ничего не могли сделать в материальном мире, не прибегнув к помощи материальных существ. Эту истину Пену приходилось постоянно объяснять людям, которые пытались молиться о хорошей погоде или отсутствии землетрясений – и которые никогда его не слушали. В конце концов Пен решил, что они просто не хотели ему верить. Боги не управляли погодой. Или миром. Или душами.

Но смерть… о да, смерть принадлежала им.

Пен осенил себя пятикратным божественным знамением, коснувшись лба, рта, пупка и чресл, а затем раскинул пальцы над сердцем, после чего поднял кулак и дважды постучал тыльной стороной большого пальца по губам – большой палец и язык были особыми символами белого бога, добрыми или злыми в зависимости от личных убеждений.

— Ваш джоконский святой солгал, – сказал он девочкам. – Думаю, Джедула из Распэя пришла в руки к белому богу, радостная, как новобрачная на свадебном пиру. И нашла великое утешение. Все прочее, – он вздохнул, – зависит от нас.

Пен не знал, сочли ли девочки это признаком веры или свидетельством его кроткого безумия.