Книга Пенрик и Дездемона. Книга 2, страница 238 – Лоис МакМастер Буджолд

Он подождал несколько секунд, чтобы сестры поняли этот недвусмысленный намек.

Опасливость никуда не делась. Пен не сдался.

— Итак, я рассказал вам все о себе. А теперь расскажите мне больше о вашей матери. – Джедула Корва, они упомянули ее имя в те долгие часы в трюме пиратского корабля. – Была ли она тайной квинтарианкой? Какой бог отметил ее на похоронах?

Он не сомневался, что оба родителя молились о безопасности девочек, но лишь один из них точно встречал бога лицом к лицу. Один раз.

Резкое движение, дрожь, возросшее, а не снизившееся напряжение. Сглотнув, Ленчия сказала:

— Богу-демону запрещено являть себя на квадренских похоронах.

— С этим должны быть проблемы. Как квадренские святые в Джоконе не дают белому богу явить себя?

— У него нет рыбы, – ответила Сьюка, пожав плечами, словно говоря: все это знают.

Ага, радостно откликнулась Дез. Подстроить поведение погребальных животных, что, конечно же, проще, когда в сосуде плавает четыре рыбы, а святой объясняет их поступки. Или, если не получается, сделать вид, будто душа отлучена. Они признают правду, только если покойный или его семья успели очень им насолить.

Да, Пен об этом слышал. Квадренцы должны верить, что живут по колено в призраках. Он задумался о том, следует ли ему оскорбиться за Бастарда, с учетом того, что бог и Его души улетали прочь вместе за пределы досягаемости людских махинаций. Оставались только живые скорбящие, которых обделяли… Или чью ношу облегчали.

Дело случая, согласилась Дез. Даже в квинтарианских землях.

Но Пена интересовала более конкретная информация.

Пусть расскажут, что знают.

— Ее отметила рыба Матери лета, – наконец ответила Ленчия. – Так сказал святой. Потому что она была матерью. Но… – Девочка настороженно умолкла.

Не столь сдержанная Сьюка решительно продолжила:

— Но нам она сказала совсем другое.

Пен прислонился спиной к алтарному столу Бастарда, ощущая бедрами холодные, шершавые каменные плиты пола, и сделал вид, будто расслабился.

— Да?.. И что же она вам сказала? И когда?

Тени отступали: небо над окулюсом светлело. Девочки переглянулись, словно спрашивая разрешения или ища поддержки, после чего Ленчия ответила:

— У нее была лихорадка.

Воспоминания – ненадежная штука, но некоторые оказывались крепче других. Пен до сих пор живо помнил, как метался в бреду его умирающий отец, а с тех пор минуло двадцать лет. И потому он задал вопрос:

— Что именно она сказала?

Сьюка нахмурилась.

— Она велела Таспейг позвать нас. Ей было трудно дышать.

Ленчия, перед мысленным взором которой явно вновь разыгрывалась эта сцена, продолжила:

— Она сказала: «С вами все будет в порядке. Всю жизнь я торговала своим телом, так почему бы не продать и душу? В обмен я отдала вас в его руки». Потом она начала задыхаться, и Таспейг помогла ей сесть, чтобы она попила, и она сказала: «Лучшая цена, что мне когда-либо предлагали, и от самого надежного клиента». А потом она снова начала задыхаться, и замахала рукой, и Таспейг нас прогнала.

— Мы не знали, что той ночью она умрет, – сказала Сьюка, сглотнув. – Потом я решила, что она имела в виду, что нас удочерит один из ее постоянных клиентов. Но этого не произошло.

— Она не назвала имени, – добавила Ленчия. – Таспейг сказала, что тоже ничего не знает.