Книга Ржавчина, страница 99 – Виктория Побединская

— Что, тоже верите в то, что я мог подставиться за деньги?

Честно говоря, мне совершенно наплевать, кто в этой школе и что обо мне думает. Тем более учителя. Но мнение мисс О. узнать почему-то хочется.

— Я этого не говорила.

— Но подумали, верно?

Мисс Остин делает глоток заранее налитого в большую кружку кофе, ничего не отвечая. Бегло пробежав глазами задания, я ставлю рядом с примерами плюсики и, влепив «А», откладываю в сторону. Хоуи оказывается не так уж туп.

— Я только об одном прошу, Август, не торопись, – протягивает она руку к тесту, видимо, желая перепроверить. – Твое наказание отмерено временем, а не количеством проделанной работы. Даже если ты справишься за пятнадцать минут, я все равно тебя не отпущу.

— Да что вы все ко мне цепляетесь? – начиная закипать, возмущаюсь я. – Если тот чувак с дурацкой фамилией на самом деле крут. Сами посмотрите.

С минуту она молча изучает тест, а потом, отложив в сторону, смотрит уже на меня.

— Ты ведь неплохо знаешь математику, верно?

Я молча развожу руками.

— Почему твои результаты SAT^[13] такие посредственные?

— Уф-ф, – трясу я рукой, словно случайно обжегся. – Как бы вам сказать. Наверное, я просто встал не с той ноги. Не в том городе. Не в той жизни.

— Очень смешно.

— Но вы же улыбаетесь?

Она наигранно строго сводит брови, хотя готов поклясться, уголки ее губ приподнимаются. Если честно, я сам не помню, что было в день теста. Может, подрался накануне и башка болела, а может, просто не свезло.

— В какие колледжи ты подал?

— Ну, допустим в Вирджинию, – усмехаюсь я. – Только теперь мне туда путь закрыт. Так что если хотите откровенно, я скажу. Пусть будет нерафинированный разговор. Только между нами, мисс О.

— Хорошо, – отвечает она.

— Так вот вам правда: никто из нас никуда не поступит. А знаете почему? Я расскажу вам. Хотя наверняка вы слышали истории и поинтереснее. Видите ли, мой друг занимается мелким разбоем. Думаю, еще пара лет, и он сядет минимум на десятку. Другой по ночам торчит под капотом. А втайне мечтает сесть в один из автомобилей, что чинит, и угнать в другую страну. Только сам понимает, не поможет – от себя не сбегают. Ну, а я разбиваю собственные кулаки в кровь, чтобы нормально дотянуть до следующего месяца. Рассказать, что сказал учитель истории, глядя на мою побитую физиономию утром?

Она молчит.

— Он сказал: твоему отцу было бы стыдно! А знаете, что самое смешное? Ржавый город взял бы золото по количеству семей, опозоренных собственными отпрысками. Гораздо меньше тех, кого опозорил отец. Но я везучий подонок. Мой папаша в тюрьме. Так что когда вы мне начинаете заряжать про мечты, я хочу сказать: не на того напали. Поищите в другом месте.

Она делает глоток кофе. А потом вдруг произносит:

— Знаешь, Август, я выросла не в такой семье, где принято говорить о чувствах открыто. Но давай так: откровенность за откровенность.

Я прищуриваюсь. Становится интереснее.

— Когда я закончила школу, то мечтала поступить в Принстон. Занималась несколько лет, переписывала эссе часами, это место было моей мечтой. Но не поступила, – улыбаясь, говорит она.

— Почему?

— Залетела.

У меня челюсть едва не бьётся об парту, насколько я удивлён слышать такие слова из её уст.

— Пришлось остаться в Джорджии и идти в государственный колледж, потому что я не хотела пропускать год или два, а как управляться с ребёнком, не имела ни малейшего понятия. Но сегодня я ни о чем не жалею. Его звали Мейсон. Он прожил всего два года. Сейчас ему было бы столько же, сколько и тебе.