Книга Ржавчина, страница 96 – Виктория Побединская

— Я ушел из команды.

— А как же университет? – это уже Сол.

Я пожимаю плечами. «Не в этой жизни, чувак». И в эту минуту кажется, будто каждый зависает, задумавшись над собственным списком неудач и позорных поражений. О том, насколько дерьмовая эта жизнь, в которой большинству из нас ничего не светит.

— Че застыли! – рявкает Сет, толкая Сола в плечо. – Играем! – И мы действительно играем. В настоящий баскетбол. Такой, что помогает избавиться от черных мыслей лучше алкоголя и травки. Лучше разбитых кулаков и даже секса. Может, поэтому мы в этом так круты?

— Эй, Рыж, не спи!

И я улыбаюсь, перехватывая мяч. Кто знает?

Глава 29. Анна

Все, что вам нужно знать о зиме в Вирджинии – ее нет. Конечно, случается такое, что выпадает снег, но за все время, что я живу здесь, такое было лишь раз – в наш первый год в Америке. Сейчас декабрь, но все до сих пор ходят в шортах и кроссовках. Именно они и стали причиной моего опоздания. Потому что в субботу вечером Лин преподнесла маме подарок – щенка, которого она подобрала на улице. Породистого, но бездомного. Теперь он живет у нас. А все благодаря кому?

Тобиасу, которому не хватило смелости признаться, что он терпеть не может собак. Да и вообще людей, но Лин, видимо, об этом еще не знает.

Мама же, кривясь и держа на вытянутых руках это создание с висящими ушами, наигранно делала вид, что безумно рада. И происходящее выглядело даже забавно, потому что, на самом деле, ее состояние было близко к тому, чтобы удавиться.

Его зовут Джон Сноу. «Бастард главы дома Старков, не знающий правду о своём происхождении, – Тобиасу это показалось символичным. – Нет, правда, посмотри, какой он милый!» Правда, утром он уже не был так воодушевлен. Потому что сегодня ночью наследник Железного трона нагадил посреди гостиной, после чего сгрыз мои кеды, и я снова едва не опоздала, пытаясь отыскать среди многочисленных коробок в шкафу другую пару.

Когда я вбегаю в класс, все уже заняли свои места. Мой взгляд по привычке падает на Ив. Я почти поднимаю руку, чтобы поздороваться, но тут же одергиваю себя. Ее лицо опущено вниз, подперев щеку кулаком, она рисует что-то на полях тетради и в мою сторону даже не смотрит.

Зато тот-о-ком-я-думала-всю-прошедшую-неделю сегодня на месте, занимает последнюю парту. Я медленно иду к своей, попутно соображая, что сделать, потому что Август развалился на стуле так, что большая часть его тела находится над полом, а длинные ноги мешают мне сесть.

— Мистер О’Доннел, соберите свои конечности и дайте Анне стул отодвинуть, – командует мисс Остин. Господи, спасибо тебе за эту женщину! – Я понимаю, что вы по ней скучали, но вместо того, чтобы вести себя, как десятилетний подросток, лучше пригласите девушку в кино.

Возбужденные смешки прокатываются по классу. Кажется, я поторопилась с восторгами.

— Да сдалась она мне, – бурчит Август, но ноги убирает. Мисс Остин подмигивает мне, а я краснею, но благодарна хотя бы за то, что, не став заострять на нас внимание, она начинает урок, все сорок минут которого я сижу как на иголках. Старательно делаю вид, что слушаю, но в итоге понимаю, что не слышала ни единого слова. Зато четко запоминаю ритм, что отстукивают пальцы Августа по парте, количество его обречённых вдохов и взгляд, которым он меня награждает, когда я, случайно уронив карандаш, оборачиваюсь, сталкиваясь с ним глазами.