Книга Ржавчина, страница 94 – Виктория Побединская

— Проходите, – распинается мама, пропуская гостей вперед.

— Молчи, ради Бога, – шепчет Тобиас, бросая в мою сторону неодобрительный взгляд. – Это всего лишь совпадение. Мы в колледже встретились.

А я и так молчу.

Вечер тянется, как старая безвкусная жвачка, я скучаю за столом, находясь мыслями за несколько миль от происходящего. И когда, наконец, позволяю себе расслабиться, на телефон приходит сообщение от Ив. Три слова, от которых внутри все переворачивается.

«Август слил игру».

Глава 28. Август

Я сижу на шатающемся металлическом стуле в школьном офисе, сложив руки на груди и уставившись на носы собственных кроссовок.

— Ты идиот, О’Доннел! – Тренер орет, как пожарная сирена. – Какого черта с тобой происходит?

В раздевалке не осталось ни души. Только тренер и я, как капитан команды, теперь несу ответственность. Так это, кажется, называется.

— Это худшая игра из всех, что я в жизни видел!

Ну или просто делаю вид, что мне жаль, пока на мою голову выливаются тонны словесных помоев.

— Чтобы я еще хоть раз доверился салагам из Ржавого города!

Я пытаюсь изо всех сил сдерживать улыбку.

— Крысы помойные!

Просто из тех крыс, кто привык долги отдавать.

А потом открывается дверь, и в кабинет входит мужчина. Долговязый и седоволосый. В его руках папка с бумагами, а во взгляде… не то что бы недовольство, скорее презрение, будто он наступил в собачье дерьмо. Это не местный, иначе я бы точно узнал его. Но ни нашивок, ни каких-то других признаков, определяющих его положение или профессию, на одежде нет.

— Август О’Доннел, что ж, – произносит незнакомец, словно пробуя имя на вкус. – Много о тебе наслышан.

А я о вас нет.

— Вот, приехал лично познакомиться, но… признаться, разочарован.

— Нечего было очаровываться, – цежу я сквозь зубы, однако интересуюсь: – А вы вообще кто?

— Адам Зузак, – но руку не протягивает.

— Он из Университета Вирджинии, идиот, – поясняет тренер. – Приехал специально на тебя посмотреть. Я не стал говорить, чтобы ты на нервах не напортачил. – А дальше за него договаривают глаза: «Лучше бы уж сказал».

Вот же черт!

— Виржиния Кавальерс? – испуганно шепчу я.

Тренер кивает.

Черт! Черт! Черт!

Одна из лучших команд атлантического побережья.

Я прикрываю глаза, откидывая назад голову.

— Что, просрал сезон, Август?

«Какой же у этого мужика из университета неприятный голос», – думаю я. Вслух же отвечаю:

— Почему просрал? Если команда продолжит побеждать, мы и за первое место поборемся. Одна игра не проблема. Сами же знаете.

Он прищурился.

— Тренер Уайт, можем мы с вашим подопечным поговорить наедине? – И когда тот неохотно покидает кабинет, продолжает: – Я получил запись твоей последней игры. Сказать, что я был впечатлен – соврать, признаюсь честно. Ты бился просто насмерть.

— Спасибо.

— Наверное, поэтому я и пришел. Хочу выслушать объяснения.

Вряд ли они нужны хоть кому-то. Я пожимаю плечами, пытаясь хоть что-то слепить в свое оправдание.

— Просто подрался на выходных. – Мой нос, все еще рассеченный посередине служит неплохим доказательством. – Не восстановил форму.

На миг наши взгляды встречаются.

— А если без этого дерьма, Август?

Открыв черную папку, тренер из Вирджинии начинает читать собранное на меня досье.

— Матери нет, отец в тюрьме. Живешь в неблагополучном районе. Материальное положение – на грани. – Он перелистывает серые бумажки. – Дальше идет целый ворох разных мелких школьных нарушений, но приводов в полицию нет. Что для таких, как ты, даже удивительно, – ухмыляется он. – Средний балл не выдающийся, но вот статистика заброшенных мячей впечатляет. Так что же все-таки случилось сегодня?