Книга Ржавчина, страница 91 – Виктория Побединская

А я даже не могу прошептать «спасибо».

Дом встречает обилием чужих людей. Майкл зачем-то нанял рабочих, которые драят фасад, моют окна и до блеска начищают паркет. Мама в гостиной перебирает посуду, откладывая в сторону чашки, на которых имеются изъяны, заодно сортируя их по цветам. Заметив меня, она оборачивается.

— Анют, идем, поможешь, – просит ласково, убирая в сторону синюю глиняную тарелку с золотым ободком, подарок миссис О’Доннел на Рождество шесть лет назад. – Не думала, что с посудой так придется повозиться.

Я стягиваю с плеча рюкзак. Он падает на пол.

— Что за повод? – спрашиваю, присаживаясь на подлокотник кресла, тоже вычищенного и теперь пахнущего лимоном.

Мама сияет, как начищенный медный пятак.

— Тобиас приезжает на ужин. В пятницу вечером.

— И что? – недовольно поднимаю я брови. С каких пор приезд этого засранца превратился в праздник? – Он же вот был, только неделю назад.

«Что-то подозрительно зачастил», – думаю.

— На этот раз он приедет не один. – Сердце вдруг замирает, словно я оступилась, шагнув мимо ступеньки. – Хочет познакомить нас со своей девушкой и ее родителями.

Мама хитро подмигивает, очевидно умиляясь тому, что Тобиас вырос настолько, что теперь девушек на официальные знакомства водит. А мне становится до безумия тошно. Я не знаю, почему так реагирую, ведь личная жизнь сводного брата должна волновать меня не больше, чем муравьиная возня под ногами, но волнует. С языка буквально рвется какая-нибудь едкая реплика, но мама опережает меня, добивая окончательно:

— Кажется, они решили пожениться.

Меня захлестывает эмоциями. Это и обида, и боль, и жалость к себе, снова показавшая свой нос, как бы ни пыталась я ее запихнуть внутрь под толщу философских размышлений о том, что никто никому и ничего не должен. А тут Тобиас со своей помолвкой.

— Что-то голова разболелась, – отвечаю я, вставая. Сил нет даже на то, чтобы изобразить радость. – Я к себе пойду. – И не дожидаясь ответа матери, поднимаюсь в спальню.

Пытаясь унять сердце, открываю социальные сети и нахожу страницу брата. На фото с ним действительно незнакомая девушка. Она широко улыбается в объектив, а он касается губами нежной девичьей щеки. В эту секунду я ненавижу эту отполированную брюнетку, светящуюся от счастья, как прожектор. Ненавижу всем сердцем, так же сильно, как и этого идиота, что обнимает ее. Ненавижу и больше всего на свете хочу того же.

Хочу чтобы отпустило, чтобы как у него, внутри стало так же пусто и легко. Потому что все в нашей семье движутся дальше. Теперь и Тобиас. У него новая девушка. Новая жизнь. И вот в неё дверь, иди, открыта. Все замки давно сорваны, пути проложены, но я продолжаю упрямо стоять по ту сторону. А самое главное, знаю, как выбраться, но не хочу…

В пятницу Август не приходит снова. Черт его знает, что с ним случилось. Ведь Северная Каролина не Канада, туда не пять дней пути? Так какого черта?

Когда я вхожу в класс, Ив уже сидит на том же месте, что и в прошлый раз, поэтому я сажусь с ней. Я никогда не признаюсь в том, как сильно мне ее не хватало. Она тоже. Но я рада, что она рядом. Пусть и так. Молча. Но в середине урока протягивает записку.

«Вечером игра. Он будет».

Но вечером ужин. Мама убьет меня, если проигнорирую.

Оставшиеся до конца урока минуты я судорожно прикидываю все варианты и к моменту, когда звенит звонок, уже знаю, что не попаду домой вовремя. Просто посмотрю, убедиться, что Август в порядке, – уговариваю себя. – И уйду до окончания первой четверти. – Словно нутром чувствую, надо остаться. Дело за малым – собраться с силами. Вдохнуть поглубже и, натянув приветливую улыбку, войти в шумный зал.