Книга Ржавчина, страница 88 – Виктория Побединская

Я его знаю. Я ему доверяю. Но самая внезапная мысль, молнией мелькнувшая в моей голове: «Я его хочу». До умопомрачения и какой-то больной потребности в поцелуях, как в кислороде.

Провожу рукой по его шее, привстав на цыпочки. Его рука скользит по моему бедру на талию, задирая майку выше. Я невольно выгибаюсь и шепчу:

— Август…

Но вместо того, чтобы прижать ближе, он вдруг отстраняется и упирается лбом в стену чуть выше моего плеча и обреченно стонет:

— Что я делаю?

Это не вопрос вовсе. Выдох сожаления.

Август отходит на шаг назад и, подняв с пола куртку, отворачивается. Я успеваю рассмотреть в его глазах боль, мелькнувшую лишь на секунду, а потом его взгляд становится нечитаемым.

— Прости, Принцесса, – произносит он. – Но это совсем не то, что тебе нужно.

А я едва ли могу дышать.

Не прощаясь, он покидает мою комнату через окно. Только когда шаги внизу стихают, я подбегаю к подоконнику и гляжу, как мужская фигура растворяется в ночи. Он уходил от меня таким образом миллион раз прежде, но сегодня все ощущается иначе. Потому что кажется, будто сегодня он забрал мое сердце с собою.

Глава 25. Август

Понедельник начинается отвратительно хотя бы потому, что мы сталкиваемся с Анной перед первым же уроком. Она останавливается, но лишь на секунду, будто собираясь поднять руку, чтобы сказать «Привет», но тут же ее опускает, потому что я просто прохожу мимо.

Мы не друзья. Не пара. И более того, никогда не станем, поэтому все, на что мне хватает смелости – с искусством профессиональной сволочи делать вид, что ничего не было. Еще бы научиться не замечать распахнутых от обиды глаз и дрожащих губ, но я убеждаю себя, что так будет лучше. Для нее в первую очередь.

Лучше пусть возненавидит меня сейчас, чем потом, когда поймет, что я всю жизнь ей сломал. По крайней мере я все еще верю, что она найдет кого-то из своего круга, но желательно не во время учебы в школе. Потому что при одной мысли об этом в груди все сжимается.

После окончания занятий, мы еще раз встречаемся взглядами, но на этот раз Анна отворачивается первой.

Просто забудь меня, Принцесса. Вот чего я больше всего хочу. Хотя все внутри кричит обратное.

Когда я возвращаюсь после школы домой, Джулс разговаривает по телефону. Судя по опухшим и покрасневшим глазам, с отцом. Обычно мы созваниваемся с ним раз в месяц. Но последние пару месяцев я предпочитаю делать вид, что случайно не услышал. На самом деле, мне попросту нечего ему сказать.

— Как дела в школе?

— Все хорошо.

— Порядок дома?

— Нормально.

Спустя пять лет, наш разговор напоминает случайную встречу двух старых знакомых, когда и мимо пройти неудобно, и рассказать нечего, потому что случилось столько, что описать всё пары фраз не хватит. И тогда ты просто натягиваешь на лицо улыбку и давишь вежливое: «Все хорошо, пап».

Но не у моей сестры.

Из нас троих она больше всех привязана к отцу и до сих переживает его отсутствие крайне болезненно. Прижав трубку к уху, она сидит на полу, второй рукой обнимая колени. Ноэль ползает рядом, открывая ящики и выгребая из них всякий мелкий кухонный хлам. Отодвинув несколько кастрюльных крышек ногой, я наливаю себе растворимую бурду со вкусом кофе и тоже усаживаюсь на пол.

— Чувак, не тащи это в рот, – успеваю выхватить из его рук пресс для чеснока. – Долго она уже треплется? – но пацан мне естественно не отвечает. Смотрит только своими глазищами и выпускает изо рта фейерверк из слюнявых пузырей.