Книга Ржавчина, страница 90 – Виктория Побединская

— Может и так, – хмыкает Ив. – Но место в итоге твое, так ведь?

— С чего ты решила, что оно мне нужно?

— Не смеши. Хочешь сказать, нет?

Пора заканчивать этот глупый разговор. И прежде, чем уйти, я бросаю напоследок:

— Хочу сказать, что ты потеряла больше, чем нашла. Подумай об этом.

Иви цокает и отворачивается, крепко сжимая губы. И мне кажется, глаза ее покраснели.

Не знаю я, что творится сейчас между ней и Принцессой, но между нами с Сетом тоже не все гладко. Глупо утверждать, что произошедшее не отразилось на нашей дружбе. Но все чаще я ловлю себя на мысли, что без жалости оставил бы всю свою прошлую жизнь позади и ушел. В никуда.

Хотя, вранье. Как его, придурка, одного оставишь? И я кричу ему:

— Гарсия, мотнешься завтра со мной в соседний штат? Посмотреть, как люди тусят за решеткой?

И конечно же его лицо озаряется довольной улыбкой.

Глава 26. Анна

Всю следующую неделю Август делает вид, что меня не существует: не здоровается, не пишет, прекращает задирать на уроках и отпускать дурацкие шуточки, а потом и вовсе перестает появляться в школе.

Заболел? Избили снова? Мне плевать.

Я стараюсь делать вид, что ничего не случилось. Хожу на занятия, на переменах пристраиваюсь к шумным компаниям девчонок, чтобы не оставаться одной, в конце дня сразу бегу на стоянку, но только к среде обнаруживаю, что никто за мной не наблюдает. Сет пропал тоже. Но каково мое удивление, когда исчезает и Сольдо.

Что это? Бойкот нашей системе образования? Массовый прогул?

Я буквально заставляю себя отключить телефон, чтобы не сорваться и не «высказать» Августу все, что о нем думаю, но давлю в себе это желание, покрепче сжав зубы. Если за полторы недели он не посчитал нужным даже сообщение написать, не мне за ним бегать. Пошел ты, Август О’Доннел!

Вот только почему никто не говорил, что будет так больно? Что мысли о нашем поцелуе станут сводить с ума похлеще нейротоксина?

Возможно, целовать меня ему совсем не понравилось. Это и понятно. Наверняка у них там найдутся девчонки гораздо более опытные и сговорчивые. И это чувство сшивает внутренности ржавой проволокой, стягивая сильнее, до тошноты, до липких ладоней и желания собственное сердце из груди выдернуть. Но на публике я продолжаю улыбаться.

Среда проходит так же бесцветно, как и дни до нее. Со стороны никто не догадывается о том, как сильно меняется для меня мир без Ржавчины, ведь с одной стороны, я снова могу ходить по школе, не оглядываясь, но с другой, каждый день, стоит войти в класс, ищу глазами его. И только один единственный человек это замечает. Ив.

Она подсаживается ко мне на уроке испанского. Молча, даже не глядя в мою сторону. Словно упала на соседнюю парту случайно, да так и осталась. Ей не все равно, я знаю. Мне тоже. Но найти нужные слова ни одна из нас не в состоянии.

Когда звенит звонок, мы вместе выходим из кабинета. Ведь нам по пути. В коридоре она вдруг произносит:

— Он уехал к отцу, в Дергем^[12]. Это в Северной Каролине.

Я останавливаюсь. Несколько секунд пытаюсь собрать воедино эмоции, потому что выходит, даже Ив в курсе, где Август, а мне он не посчитал нужным сообщить?

— Они на машине Сола, – добавляет она и, поправив ремешок от сумки, произносит: – Мало ли, вдруг ты хочешь знать. – А потом разворачивается и уходит.