Книга Ржавчина, страница 95 – Виктория Побединская

В его голосе явно слышится предупреждение.

— Я ведь вам уже ответил.

Зузак переводит взгляд с личного дела на мое лицо. Судя по его выражению, мои слова его не впечатлили ни разу.

— Слышал ли ты такое понятие, как «нулевая толерантность»?

— Кажется, что-то такое сквозило в словах директора, когда нас переводили сюда.

Простыми словами – за малейшее нарушение порядка нам с парнями светил пинок под зад, а возьмут ли нас, выходцев из столь неблагополучного района, в другие школы, совсем не факт.

— Хорошо, давай начистоту. В спорте мы относимся к подобным вещам крайне серьезно. Сколько тебе заплатили? – произносит он, неотрывно глядя мне в глаза. От того, в какую сторону он клонит, у меня скручивает живот.

— Считаете, я могу слить игру за деньги? – с раздражением выплевываю я. – Да какого, – поднимаюсь я, с грохотом отталкивая металлический стул.

— Сядь!

Но я остаюсь стоять, ожидая. Мне не хочется, чтобы он смотрел на меня сверху вниз.

— Знаешь, сколько я видел таких как ты, Август? Сотни. И вас объединяет одно – как бы грязь из вас ни пытались выбить, вы остаетесь грязью. И сегодняшняя игра только в очередной раз доказывает это.

Я хмыкаю. Значит, грязь. Еще одно подтверждение того, как бы сильно ты ни старался, от навешенного ярлыка никчёмности таким, как я, не избавиться.

— Вы ни хрена обо мне не знаете.

— Я видел достаточно. Покупного закулисья в том числе. И поверь, поделюсь этой информацией с другими агентами, подбирающими игроков. Так что о спортивной стипендии любого университета на этом побережье можешь забыть. Ясно?

— Это все? – подняв подбородок, спрашиваю я.

— Пошел вон.

И я вылетаю из офиса. Хлопнув дверью, на ходу вытаскиваю из сумки майку с номером тринадцать, следом за ней капитанскую повязку и швыряю на скамейку. Моя мечта когда-нибудь сыграть в первом дивизионе рассыпается, как прах.

Выхожу на улицу и вдыхаю полные легкие воздуха, насильно выкидывая из головы мысли обо всем, что случилось сегодня. О Фрайзере, который наверняка сейчас празднует победу со своей командой. О Принцессе, лишь на миг позволившей подумать, что мы могли бы стать чем-то большим. Может, даже поступить в один университет, где никто не посмел бы указывать на то, что нам нельзя быть вместе. Теперь плевать. Я запрещаю этим мыслям вить в моей голове гнезда и гоню их прочь.

Достаю из кармана последний полтинник, прикидывая, сколько придется отдать за такси и, запихав обратно в карман, тащусь на остановку. До Ржавого города добираюсь только к десяти вечера. Не сворачивая домой, отправляюсь на площадку, уже издалека слыша знакомый стук мяча, эхом отражающийся от кирпичных стен. А еще смех Сола. Пронзительный свист Довера. Ругательства Сета. И улыбка вдруг сама рисуется на губах.

— Эй, какой счет?

Я скидываю куртку, бросая ее на пол, подтягиваю рукава. Парни оборачиваются, явно не рассчитывая меня тут встретить.

— Счет, придурки, – повторяю уже медленнее.

— Тридцать два – двадцать, – отвечает Довер.

— А ты какими судьбами? – глотнув воды, спрашивает Сет, а после перекидывает бутылку мне. – Чё, тренер за яйца не вздернул? Еще звенят?

Я, улыбнувшись, делаю глоток. Подхожу ближе и, пожав ему руку, ударяя по плечу: – Он мне больше не тренер.

Парни притихают, вслушиваясь в наш разговор.