Книга Сионская любовь, страница 30 – Авраам Мапу

Утром я изрядно приложился к кувшину с вином, затем взошел на Храмовую гору и вижу: вот он, кого ищу, в толпе людей! Бросился к нему, давай обнимать, благодарить, а он отбивается, смеется: “Оставь меня, позволь пройти, обознался ты, человек!” Я уж сомневаюсь: “Может, и впрямь маху дал, по правде говоря, не мудрено ошибиться в моем-то положении”. Человек я честный – ошибку признаю и не скрываю. А все же я не отступился, выследил его и дошел до этого дома и теперь уж точно вижу: это он. Два раза об один и тот же камень не споткнусь. С места не сойду, пока сей прекрасноглазый юноша мое благословение ни примет”.

Тирца рассмеялась, выслушав рассказ.

— Будь добр, Амнон, прими благословение, тебе причитающееся, – сказала она.

— Твой хмель пройдет, чудак, и поймешь, что за другого меня принял, и вино тому виной, – сказал Амнон своему восхвалителю.

— Тогда клятвою клянись, что не ты, юноша, одарил меня!

Не успел Амнон и рта раскрыть, как прочие слушатели дружно вступили в разговор.

— Я верю ему, хоть он и пьян! – не сговариваясь и враз, воскликнули Тирца, Тамар и Тейман.

— Твоя взяла, приходи завтра к Рыбным воротам, я там остановился в доме Имны Кармельского, – сказал Амнон, весьма смущенный.

— Слово твое – закон для меня! Я зарок дал: если по скромности станешь скрывать свои благодеяния, я их открою. У городских ворот, принародно и во всеуслышание. Не спорь, прошу. Чем нехороша человеку добрая слава!? Возжелай Господь давать таких сыновей царским сановникам из колена в колено, и навеки воссияет над землей город Давида!

Тирца и Тейман с восхищением смотрят на Амнона. Тейман обнял его и говорит горячо: “Воистину люблю тебя, ты друг мне и брат!”

Азрикам осаждаем со всех сторон

Поток славословия был прерван приходом Азрикама. Пьяница, что уж совсем было собрался уходить и готовился сделать первый шаг, узнал вошедшего и вновь приблизился к окну.

— А, вот он, молодчик! Видно, сынок богатея. Вчера я молил его о милости, а он лишь бранью меня угостил. Не стать ему, жестокосердному, важной птицей в Сионе.

Азрикам услыхал обращенную к нему речь.

— Как забрел в Иерусалим этот пройдоха? Пьяницей больше в городе. Прочь отсюда, покуда не кликнул стражников! Кнутом тебя, невежду, отрезвят и научат, как разговаривать с благородной особой! – не остался в долгу Азрикам.

— Вельмож зажиревших и к чужой беде глухих – вот кого кнутом стегать! – вошел в раж смелый прекословщик.

— Довольно дерзостей! Пьянство погубит тебя! – решительно вмешался Амнон.

— О, благородный юноша! Метким словом заткни глотку этому выскочке! Чтобы понял, что не в Иудее ему предводительствовать, а среди быков Башана искать рогатых почитателей.

Азрикам ринулся к наглецу – схватить и отдать в руки стражников, но тот с неожиданной прытью бросился наутек и живо скрылся в толпе. “Пусть бежит. До него ли мне? Вражда с родными тягостнее, чем с чужими”, – сокрушенно подумал Азрикам.

Тейман подошел к Амнону и тихо сказал на ухо: “Знай, этому юноше, Азрикаму, предназначена моя сестра Тамар, и, надеюсь, за спасение возлюбленной он примерно вознаградит тебя”.

Азрикам видит, как дружны Тейман и Амнон. Замечает невольные нежные взгляды Тамар, гостю предназначенные.

— Кто этот юноша, и откуда он? – спрашивает Азрикам у Тирцы.