Книга Сионская любовь, страница 28 – Авраам Мапу

— Будь по-твоему, дочь, но не опаздывай. Однако, где юноша из Бейт-Лехема?

— Не знаю, матушка. Уверена лишь, что он не обманщик.

Тамар и Маха полакомились сластями и вышли за ворота. Идут по городу, и Тамар смотрит во все глаза: не видно ли где Амнона? Кажется, на всех улицах и рынках побывали – но нет его. Быстро время пролетело. Лестница царя Ахаза – городские солнечные часы – вся, до последней ступени, погрузилась в тень. Это – полдень. Тамар вздохнула тяжко и говорит Махе: “Возвращаемся назад. Напрасны поиски”.

Щедрые посулы

В то самое время, что Тамар высматривала Амнона, тот тоже бродил по улицам Иерусалима и расспрашивал прохожих, как пройти к дому Иядидьи. Тамар еще не успела вернуться, а Амнон уж стоит в дверях.

— Кто ты и чей сын, юноша? – спросил Иядидья.

— Я пастух, тружусь у Авишая, которого ты поставил старшим над стадами. Дочь твоя Тамар взяла с меня слово завернуть в твой дом, как случится мне пребывать в Иерусалиме. Вот, я перед тобой.

— Ты Амнон? – спросил Иядидья, внимательно разглядывая гостя.

— Да, мой господин.

— Это ты спас мою дочь от дикого зверя?

— Это Бог сполна дал силу рукам и духу моему, – изумительно скромно ответил Амнон.

— Если умен человек, то и скромен, – сказал Иядидья. – Щедрость Бога непреходяща. Достойно и по заслугам будешь вознагражден и станешь уважаемым в Сионе.

Иядидья подвел гостя к жене Тирце и сыну Тейману: “Вот Амнон, пастух, спаситель нашей Тамар”.

Обрадовалась Тирца.

— Ты благословен Богом и угоден Ему, прекрасный юноша, ибо спас от неминуемой гибели нашу дочь, – говорит мать. – Хоть на мгновенье дрогнула бы рука, оступилась нога или поколебался дух – и не было бы с нами Тамар, и имя и облик юной девы растворились бы в вечности. Ты пришел к нам и тем удвоил праздник, и ждет тебя награда, – заключила торжественную речь Тирца.

— Моя награда со мной, она – в богоугодных делах, – верен скромности Амнон.

— Смени крестьянское рубище на красивые одежды, что я приготовила для тебя. Ты вступил под крышу дома, где забудешь свое пастушье прошлое, – сказала супруга вельможи.

Тирца распорядилась, и слуги проводили Амнона в баню, а затем умастили тело его душистым мирровым маслом и облачили в прекрасное платье. Обновленный, вступил Амнон в пышные палаты царского сановника.

Тейману пастух пришелся по душе.

— Займи дорогого гостя, Тейман, а я вернусь, и вместе сядем за трапезу, – сказал Иядидья, уходя.

— Тейман провел Амнона в комнату сестры.

— Тамар не угадает в тебе прежнего пастуха – неузнаваемо преобразила тебя одежда! И как к лицу она тебе! – воскликнул Тейман, восхищенно разглядывая Амнона.

Вошли Тирца и Тамар с Махой. Тамар видит любимый облик, и трепещет сердце. Юноша стал еще прекраснее в новом одеянии. Краской залилось девичье лицо.

— Я рада видеть моего спасителя в моем доме, – сколь могла степенно и, скрывая волнение, произнесла Тамар.

Тут и сердце Амнона встрепенулось.

— Ты тверд духом и верен слову. Увидишь, ты творил добро для тех, кто его помнит, – добавила Тамар.

— Велико воздаяние творящим благо. Довольно было коз и овец, теперь усядешься равным среди сановников и вельмож, – вновь взяла торжественную ноту Тирца.

Тейман цепко всматривается в лицо Амнона, и, кажется, чудные черты героя напоминают ему кого-то.