Книга Сионская любовь, страница 25 – Авраам Мапу

Не солоно хлебавши, ушел Тейман, понурив голову. Что произошло? Он не знает. Догнал караван, и вскоре прибыли все в Иерусалим. Иядидья, как и положено, возложил на жертвенник особые плетеные корзины, полные лучших первых плодов. Тейман стоял при сем мрачен и молчалив, и о кручине своей никому ничего не сказал. Безмолвна глубокая печаль.

Глава 6

На ложе моем, по ночам, искала я того,

кого любит душа моя…

Песнь песней 3,1.

Канун праздника

Четырнадцатый день месяца Тишрей, канун осеннего праздника Суккот. Тамар сидит в своей комнате у открытого окна. Пройдет кто мимо из слабых мира сего – вдова, сирота, чужеземец или просто бедный человек – одарит его Тамар деньгами: пусть у всех будет праздник. А потом укажет путь на гумно и в отцовские винные погреба. Там распоряжаются Тейман и Зимри, раздают просителям хлеб, молодое вино и оливковое масло.

Входит Тирца в сопровождении слуги, который несет пять роскошных мужских платий, сшитых по ее указу для Амнона, спасшего Тамар.

— Хорошо, что предупредила меня, дочь, что твой спаситель из Бейт Лехема такого же сложения и роста, как этот юноша. Примерили одежду на слугу – ему впору. Повесь наряды в твоей комнате, пусть сей дар дожидается будущего своего обладателя.

— В пять праздничных одежд ты оценила мою жизнь, – смеется Тамар.

— По душе придется пастуху подарок, он не нашивал прежде богатых одеяний, – сказала Тирца.

— А эти тридцать новых кафтанов снеси ученикам пророков, – обратилась Тирца к слуге, – отдай им и на словах прибавь, что они приглашены к нам на завтрашнюю трапезу. Надеюсь, красивая одежда не затемнит вид мудрости.

Тирца ушла, а Тамар развесила в своей комнате богатые дары для возлюбленного Амнона, вновь уселась у окна, и с прежним рвением продолжила раздавать милостыню и благословлять облагодетельствованных.

В комнате появляется Азрикам.

— Деньги раздавать – не для твоих нежных ручек занятие, – обращается Азрикам к Тамар, – и с простонародьем толковать не о чем. Наслушаешься грубых речей от жалких людишек.

— Будь столь любезен, Азрикам, – возражает Тамар, – объясни мне, зачем надобно унижать и срамить бедняков? Они сотворили зло? Убили? Ограбили? Нищета и бедствия зачастую происходят из честности и прямоты. Только бездушный не поможет страждущему, лишь твердое, как кремень, сердце не растопят горячие слезы обездоленных.

— Им по вкусу дармовой хлеб – вот и вся их нехитрая подноготная. Обеднели от лени и безделья. Леность сладка и заменяет все блага. Я этому не попущу. Кто не трудится, тому и кусок не положен. Без труда тело разлагается, как стоячая вода. А посему я велел домоуправителю моему Ахану сперва подать нищим, зато потом принудить их к труду и взыскать с каждого всемеро. Выигрыш двойной: и работу с них получил, и от дома отвадил.

— Несчастные не стучатся в твои двери, боясь змеиных жал, что за дверями притаились, – говорит Тамар. – Вот осмелеют люди, откроют рот, и услышишь: “В чем уступаем тебе, Азрикам? Говоришь, нерадивы мы? А твои, господин, великие труды, каковы? Чем воздаешь ты за богатство, коим благословил тебя Господь? Сытно ешь да сладко пьешь – только и всего! На пустое брюхо не жалуешься, этим нас и превосходишь”.

— Не говори устами жалких и убогих и не учи и не учись непочтительности. Ведь я как-никак благородной крови, да и тебе не чужой, – с обидой произнес Азрикам.