Книга Сионская любовь, страница 33 – Авраам Мапу

— Авишай, ты воспитал прекрасного юношу, верного, бесстрашного и скромного, – сказал Иядидья, указывая на Амнона.

— Скромность – лучшая приманка для похвал, – тихо, чтоб никто не услышал, пробормотал Азрикам.

— Я заглянул Амнону в сердце и узрел немало иных достоинств. Он слагает чудные песни во славу Сиона и задушевно поет их. И речь его чиста и благородна. А, главное, Господь дал ему то, что дороже всех сокровищ – он разумеет слово Божье и тянется к нему, – сказал Авишай.

— Чего ты желаешь, Амнон? Говори, я постараюсь исполнить, – сказал Иядидья.

— О, если только возможно, я бы хотел оказаться среди этих людей, – сказал Амнон и указал на учеников пророков.

— Как и знатность рода, рвение к знаниям открывает все поприща смолоду. Становись завсегдатаем в моем доме. Здесь и пропитание твое, – ответил Иядидья Амнону, – а вы, любезные ученики пророков, – продолжил хозяин, обращаясь к гостям, – если дорожите расположением моим, то примите в свой сонм этого прекрасного юношу, щедро передайте ему знания Божьего слова и укрепите природную праведность его.

— С радостью исполним, ибо великое счастье учить того, кто сам к учению тянется. Такого ожидают слава и почет у врат Сиона, – слаженно ответили ученики пророков, довольные своей долей, от других зависимой.

— Стол накрыт в сукке. Пойдемте все, насытимся дарами Господа, а затем обсудим дела.

Глава 7

Драгоценный мир

Праздничную сукку Иядидья устроил в красивейшем уголке своего чудного сада. Зелень листвы и аромат клумб вокруг. Стволы деревьев, стянутые тростником – это стены шалаша. Крепкие ветви наверху – крыша его. Званые гости сидят за столом, Иядидья во главе. Едят, пьют, и на сердце радостно.

Тамар красива в этот день особой красотою. На ней пурпурный сарафан с кружевом. Легкий румянец на щеках, брови оттеняют снежной белизны лоб, глаза ликуют, как утренняя заря. Она глядит через окно на сидящих в сукке. Смотрит, не насмотрится на любимого Амнона, но и ненавистного Азрикама к огорчению своему тоже видит: обстоятельства никогда не бывают целиком хороши или целиком плохи. Азрикам сидит справа от Иядидьи, за ним следует Тейман, а за тем – Амнон. Потом уж Ситри, Авишай и ученики пророков.

— Как хорошо, как покойно в бестревожной обители! Бог укрыл нас своим крылом, не робея, сидим в этой мирной куще, и даже самого Санхерива, царя Ашурского, грозу стран и народов, мы не страшимся, – с пафосом произнес Иядидья.

— Господь хранит нас от беды извне, но внутри Сиона зреют семена зла, – сказал один из учеников пророков. – Вот, я слышал, Шэвна, царский писец, сеет смуту в святом Иерусалиме и тем угрожает общему спокойствию. Нет в царстве беды страшнее смуты. Люди в простоте своей могут сказать: “Нет нам защиты ни от Бога, ни от помазанника его”. И опять Господь нам в помощь. Устами пророка повелел Он, не щадя, обуздать смутьяна, в дугу согнуть и в бараний рог скрутить. И думаю я, кто станет общему миру ущерб чинить, у того в собственной его душе никогда мир не поселится.

— Зачем в такой день говорить о дурном и слушать гневные речи? Господь хранит свой народ и дарует ему мир. Давайте лучше песню споем! – сказал Авишай.

— Пусть Амнон, наш гость из Бейт Лехема, споет во славу Сиона. Авишай хвалил его голос, – сказал Иядидья.