Книга Сионская любовь, страница 34 – Авраам Мапу

— Не по чину мне открывать рот перед знатными господами, – сказал Амнон, – но и не исполнить волю одного из них, гостеприимство мне оказавшего, я не могу.

И зазвучал чудный голос, и разлилась песня.

Простерто над нами мира крыло,

Надежно под крышей сукки и светло.

В Египте рабами томились столетья,

Но Бог милосерден, спас наши души,

Тору поведал нам в самые уши

И помнить велел беды лихолетье.

Ашур и Бавэль укротил Избавитель,

Сион обратил в святую обитель.

Песня взвилась над полями, лесами:

Помазанник Божий, народа святыня,

Навеки прочна престола твердыня.

Песня, – как клятва пред Небесами.

Простерто над нами мира крыло,

Украшен шалаш, и на сердце тепло.

Чужие цари не пугают войной,

Боже, храни наш Сион от раздоров,

Согласья побольше, не надобно споров,

Миром воздай нам мерой двойной.

Ученики пророков восхищены чудесным пением.

— Какие изумительные слова, какое красноречие! – восклицает один.

— Был бы Амнон из колена Леви – в самом Храме Господа радовал бы песней сердца! – вторит другой.

— Он завоюет славу для Иудеи! – присоединился к восторженным похвалам Иядидья.

— Он завоевал мое сердце, – шепнула Махе на ухо Тамар, и сама не отводит взгляда от статного юноши.

Город и деревня

Нежные эти взгляды не ускользнули от глаз Азрикама, и зашевелилась ревность. Скрыл ее льстивой и хитрой речью: “Известно, что земля Сиона щедро рождает велеречивых, да кто заметит дарование? Краснобаи все при царском дворе обретаются, поближе к богатым и знатным. А тем и дела нет до красных слов, коли они благословением и вниманием самого Господа одарены изобильно. А что до вельмож и воевод, так им день-деньской пророки и коэны красивые речи говорят. Другое дело – простолюдины. Что они слышат, кроме мычания быков и блеяния овец? И в учении Господа они невежественны, и речь их невнятна и пуста. Вот почему сей редкий юноша столь приметен, и давайте оценим Амнона по достоинству”.

Тут Ситри не усидел и вступил в разговор: “Не диво, что приближенный к царскому двору обыкновения придворных понимает. А я живу на Кармеле, среди лугов и полей, и хочу за крестьян и пастухов вступиться. Прошу терпения, если буду многословен.

Обидно слышать от Азрикама, будто простые люди Бога не знают. Верно, что в сановных палатах пребывают честь и почет, а в шатрах праведников – мудрость учения Господа. Зато богобоязненность и истинная вера нашли неизменную обитель в деревне среди простых людей. Пусть живут они далеко от Храма, но мысль о Боге близка их сердцам. И в пахоту и в жатву, и в сытое время и в голодное – всякий день они помнят Бога. Случится засуха, крестьянин воздевает глаза к небу и молит Всемогущего дать благодатного дождя и напоить иссушенную землю. И Небеса отзываются и щедро орошают поля. Бог благословляет людей зерном, вином, тучными стадами, а люди благодарят и воспевают Его, и сердца их полны радости. Насыщаются дарами Господа, а что остается – отдают беднякам.

Кто бывал в деревне, знает, как рано пробуждаются ее жители. Над землей царит предрассветная тьма. Луга сбрасывают пуховое одеяло ночного тумана. Мужчины отправляются в поле, а жены их – красивые, сильные и веселые – кто прядет, кто ткет, кто шьет: себя и семейство одеть. Радостно летят часы. Крестьяне трудятся в полях, зеленеющих на пологих и крутых склонах, холмы и горы подпирают небо, в голубизну алмазом вправлено дневное светило, и солнце заливает светом все вокруг. Веселой песней люди подхватывают трели и рулады птиц, и теплые лучи нежатся в ликующих звуках. Кто спросит, почему дорога нам красота, тот – слеп.