Онлайн книга «Сионская любовь»
|
Ночь без сна Азрикам, вернувшись с гостями домой, тотчас спросил Ахана, одарил ли он бедняков к празднику. И домоуправитель достойно ответил, что, как и приказано было, щедро раздал людям зерно, вино и масло. Только ушли Тейман и Зимри, хозяин дал волю гневу и жестоко побил слуг за то, что осрамили его в доме Иядидьи. А затем вновь призвал Ахана. — Запомни, с сего дня начиная, будет так: вслух я скажу тебе щедро подать такому-то, а ты делай наоборот, как моей душе угодно, а на меня не показывай, – строго сказал Азрикам. — Господин мой, этак я всем беднякам стану ненавистен, коли ты на меня свой позор сваливаешь! Хитро придумано: и руку протянуть и пальцы в кулак сжать! — Не смей дерзить, жалкий раб! Делай, как велено, я своего слова дважды не говорю. Отец мой избаловал тебя, да я-то покруче его, кнута отведаешь на старости лет! Ахан устрашился и впредь поступал по воле хозяина, и имя его стало проклятием на устах бедняков. Погасли ночные светильники над высотами Иерусалима. Стихло веселье на улицах и площадях. Лишь раздаются возгласы не уснувших пьяниц, да слышны суровые голоса стражников. Амнон улегся на кровать и не может уснуть. Самый длинный день в жизни прожит. Мысли набегают одна на другую: “Чуден праздничный Сион! Любимая Тамар далеко от меня, как небо от земли. Прознает отец ее о моей любви, сразу стану лишним в его доме, и с позором выгонит меня. Страшен Азрикам! Тяжелой мрачной скалой нависает над прекрасной светлой Тамар”. Вот уж к Храмовой горе первые богомольцы спешат, опережают утреннюю смену часовых. А сон все не идет к Амнону. И Тамар не спит в эту ночь. Сменились караульные посты. Тамар кликнула Маху, и обе вышли в сад. Вон там – верхняя комната, что приютила нового жильца. Свет в окне. Девушки подошли поближе, прислушались. Раздаются звуки арфы, и мягкий голос Амнона поспевает за струнами. Просторы полей, тишина и покой. Бросил родное, стою на распутье. Разве поймаешь ветер рукой? Сердце страшится дорог перепутья. Знатной Тамар любовь не по чину Парню простому, найденышу в поле. Душу сдавила тяжесть кручины. Без рода, без племени – горькая доля. К чему я страдаю, рассудку переча, Невольник надежды пустой. Кровь будоражит пьянящая встреча, Крепок любовный настой. Просторы полей, тишина и покой. Деревня милее шумной столицы. Здесь не найти благодати такой, Там же – родные знакомые лица. Маха влюбилась в Амнона с первого взгляда в Бейт Лехеме и мечтает заполучить его в мужья. Боится, однако, ревности госпожи: ревность сестра любви. — Жаль мне бедного Амнона. Оставил любимые и привычные поля и луга, а среди знатных чужих людей – и сам чужой. Вскружил тебе голову, да неужто есть у него надежда? Разве знатная девица полюбит пастуха, не опозорив себя и род свой? – хитро говорит Маха, а про себя думает: “Ах, кабы Амнон вернулся к родным местам! Без оглядки помчалась бы за ним, и не найти ему лучшей жены”. — Сердце говорит мне: “Что-то великое Амнона ждет, и судьба его еще не решилась”. Гляди-ка, Маха, как всем он люб. Признак верный, что он и Богу угоден. Надо верить и ждать, – сказала Тамар. Глава 8 Немного хитрости, немного раскаяния Недоброй памяти Хэфер и Букья с каждым годом беднели, пока совсем не обнищали. За что ни возьмутся – во всем неудача. На дела их пало проклятие Господа – кара за зло, причиненное дому Иорама. Обратились оба к судье Матану с мольбой о помощи. Напомнили об оказанных услугах: и в заговоре против обидчицы Хагит помогли, и сокровища из дома Иорама доставили судье, и Нааму оговорили. “Смеем надеяться, благодарному человеку услужили”, – говорят. |