Книга Полынь – сухие слёзы, страница 117 – Анастасия Дробина

— Как же… Как вы меня здесь нашли? – запнувшись, спросил он.

— Я сначала прибыла в ваш полк. – Круглые совиные глаза по-прежнему в упор смотрели на него, и Никита, как в детстве, почувствовал себя неуютно под этим взглядом. – Мне сообщили, что вы отбыли в Серпухов на конную ярмарку. Я приехала сюда, мне сказали, что вы уехали, не сказав куда, но обещали вернуться. Я сняла для себя номер и, сами видите, дождалась вас.

— Но что случилось? – Никита, наконец, понял, что если Веневицкая столько сил приложила, чтобы увидеться с ним лично, то причина сему весьма серьёзная. Последнее письмо от отца он получил почти год назад, брат и вовсе никогда не писал ему. – Что-то стряслось в имении? Отец здоров?

Веневицкая вздохнула и ладонью, по-католически перекрестилась.

— Никита Владимирович, ваш папенька скончался. Примите мои соболезнования.

Никита машинально перекрестился тоже. Понимая, что нужно хоть что-то сказать, долго, мучительно искал слова, но они всё не находились: так ошеломительна, так внезапна оказалась новость.

— Упокой, господи, душу его… – наконец с трудом выговорил он то, что более-менее подходило к случаю. – Но… Отчего, в чём причина? И… брат, Аркадий знает? Отчего вы поехали ко мне, а не к нему? Вы написали ему? Он успел на похороны?

Веневицкая снова перекрестилась.

— Вашего брата тоже нет. Вы остались одни из рода. Молитесь богу.

Закатов молча смотрел на неё.

…Всё случилось две недели назад, когда в Болотеево привезли почту из уезда, и Веневицкая, как обычно, за завтраком передала её Владимиру Павловичу.

— От сына! – довольно сказал старый полковник, помахивая конвертом. – Петербургский гусарский полк… генерал Вязмитинов. Это же начальник Аркаши? Странно… Ничего не понимаю!

Торопливо освободив письмо от казённого конверта, Закатов начал читать. Амалия намазывала маслом булку… и выронила серебряный ножичек, услышав истошный, пронзительный, почти женский крик полковника. Перепугавшись, она вскочила – и на её глазах Владимир Павлович, хватая скрюченными руками воздух, тяжело повалился со стула на пол. Злополучное письмо соскользнуло со скатерти под стол. Поднялись шум, беготня, дворовые тащили барина в спальню на кровать, взмыленные казачки бегали с водой и нюхательными солями, немедля был послан верховой в уездный город за лекарем, а на село за знахаркой Шадрихой уже неслась, задрав подол, перепуганная девка.

Все хлопоты оказались напрасными: через час барин перестал узнавать домочадцев, у него отнялся язык, отец Никодим едва успел соборовать его, и прибывший на другой день из города доктор застал Владимира Павловича Закатова уже на столе. Веневицкая к тому времени уже успела прочесть роковое письмо. В нём сообщалось, что весь Петербургский гусарский полк и его командир генерал Георгий Вязмитинов искренне скорбят о безвременной смерти ротмистра Аркадия Закатова и выражают искренние и сердечные соболезнования его отцу. Аркадий был убит на дуэли своим однополчанином, имя дамы, из-за которой произошло сие событие, осталось неизвестным.

Прочитав известие о гибели Аркадия, Веневицкая немедленно вызвала к себе старосту, оставила на его попечение имение и работы, собрала необходимые бумаги и выехала в Малоярославец, к младшему сыну Закатова, оставшемуся единственным наследником имений и состояния покойного полковника.