Книга Полынь – сухие слёзы, страница 115 – Анастасия Дробина

— Вы могли бы связать свою жизнь с достойным человеком, – осторожно сказал Никита.

— Все женихи достойны, откуда потом берутся изверги мужья? – скупо улыбнулась девушка. – Нет уж, Никита, не уговаривайте. Я теперь понимаю: именно поэтому не нужно давать женщине образования, не нужно развивать её. Когда она сможет с ясным умом осмотреться вокруг себя, то сразу начинает видеть подлинную цену мужчинам. А если при этом она может ещё и сама обеспечивать себя – муж ей становится не нужен ни для чего. Таким образом, женское образование напрямую приводит к прекращению рода человеческого на земле. Видите, как просто?

— Действительно, – с натяжкой улыбнулся Никита. – Но… Может быть, не все мужчины так плохи? Как же ваши братья?

— Да, пожалуй. Мои братья… И ещё разве что вы. – Вера вздохнула, горько улыбнулась, посмотрела Закатову прямо в глаза. – Но поскольку ни за кого из вас я выйти замуж не могу, лучше будет всё оставить как есть. Ступайте спать, Никита, день был тяжкий. И мне пора тоже.

Закатов не двинулся с места. Стоял, как громом поражённый. «Я ведь люблю её… Я всегда её любил!» – с какой-то ошеломляющей ясностью вдруг понял он, чувствуя, как поднимается в груди горячая волна, не дающая вздохнуть. Каким-то дальним, ненужным воспоминанием мелькнула в памяти ночь в холодном гостиничном номере, лихорадочно блестящие глаза цыганки, случайно вернувшейся в его жизнь, её бессвязный, прерывистый шёпот, её слёзы – лживые… Как далеко теперь было это, каким пустым оказалось… А сейчас, сию секунду, перед ним стоит Вера, ещё миг – и она уйдёт из его жизни не обернувшись. И Никита понял, что если он не удержит её, не скажет того, что нужно было сказать ещё несколько лет назад, – он не простит себе этого до конца своих дней.

— Вы не можете выйти за меня замуж? – хрипло спросил он, делая шаг к Вере. – Но отчего же?

Она обернулась к нему. Несколько мгновений смотрела в упор, изумлённо. Затем пожала плечами… И вдруг улыбнулась.

— Как отчего? Никита, какой же вы смешной, право… Да оттого, что вы меня не любите! Чего же проще?

«Я люблю вас!» – почти уже вырвалось у него, уже дрогнули губы, готовясь выпустить три простых слова. Но пелена, накрывшая его горячим счастьем ещё мгновение назад, уже спала. Словно очнувшись от детского радужного сна, Никита со всей тяжёлой бесповоротностью вспомнил причину, по которой он оказался здесь. Безвозвратно пропавшие десять тысяч казённых денег. Денег, которых ему негде взять, не у кого занять, нечем восполнить. Рассказать сейчас обо всём Вере, признаться, что действительно не может жениться на ней, поскольку впереди у него – выстрел в голову или, если не хватит духу, арестантские роты? Но как, чёрт возьми, как говорить об этом?! Мелькнуло вдруг дикое желание упасть ей в ноги, покаяться во всём, как на духу, покрыть поцелуями эти тонкие руки, сказать, что готов жизнь отдать за то, чтобы быть рядом с ней… И Никита даже засмеялся, вообразив себе всё это. Нет… чёрт возьми, нет. Рассказать обо всём этой измученной, больной от горя девочке? О деньгах? О Катьке?! О том, что должен застрелиться? И сделать после этого предложение руки и сердца? Сердца, которое через несколько часов должно быть пробито?! О, французские романы, где вы?!

— Никита, что с вами? – испуганно спросила Вера, касаясь его руки. – Что вы только что сказали? При чём тут французские романы? Посмотрите на меня! Никита, милый, ради бога, посмотрите на меня!