Онлайн книга «Полынь – сухие слёзы»
|
Через некоторое время Никита вернулся в номер, где ожидала его экономка. Ровным, спокойным голосом он сказал, что безмерно благодарен госпоже Веневицкой за все её хлопоты, рассчитывает на её помощь и впредь и советует ей немедленно возвращаться в имение. Туда же прибудет и он сам, когда закончит дела в полку и получит отпуск у начальства. Это займёт всего несколько дней. Амалия кивнула, встала и, сделав короткий поклон, вышла из комнаты, оставив на столе бумаги и связку ассигнаций. Никита спрятал и то и другое в свой саквояж, задвинул его поглубже под кровать, запер дверь, не раздеваясь, свалился вниз лицом на грязную постель и через мгновение уже спал тяжёлым, глубоким сном обессилевшего человека. * * * На следующее утро Вера проснулась очень поздно. За окном стоял мутный дождливый день, вяло постукивали по раме ветви полуоблетевшего клёна за окном. Глядя в залитое дождём стекло, Вера вдруг почувствовала, что лицо её – тоже мокрое, мокра и подушка под щекой. «Что такое, я плакала?..» – изумилась она и разом вспомнила всё: похороны матери, поминки, толпу чужих людей в доме, их сочувственные разговоры, весь этот долгий, тяжёлый день… И Никита. Болезненно сморщившись, Вера вспомнила их короткий, нелепый разговор в тёмной гостиной, смутно блестевшие глаза Никиты, его хриплый, незнакомый голос… Его внезапный уход из дома в ночь. «Почему, почему?.. – прошептала Вера, утыкаясь лицом в подушку. – Что я сказала дурного, чем могла его обидеть? Верно, всё верно, я не женщина, а просто несчастный уродец… Ничего не могу понять, ничего не способна чувствовать… У него, возможно, какое-то горе, неприятности по службе… Он мог бы рассказать… Но какое там! Он, верно, и вклиниться не мог в твои, дура несчастная, жалобы на судьбу! На упущенную независимость! Слава богу, хоть достало ума не рассказывать ему ничего! Не хватало только его дуэли с Тоневицким, а ведь мог бы, мог бы! Но отчего же, почему он ушёл? Куда направился? Может быть, братья знают, он сказал им?» Эта мысль неожиданно воодушевила Веру, и девушка, спрыгнув с кровати и наспех умывшись из кувшина, начала одеваться. Кое-как покончив с туалетом, не заплетя даже косы, она кинулась на поиски братьев – но, к своему разочарованию, нашла на кухне лишь Егоровну, ворчащую над остатками вчерашних поминок. Егоровна сообщила, что мальчиков с жёнами нет дома, что они все вместе поехали отдавать визит Растолчиным, обещали быть к обеду, а её, Веру, Егоровна не дала будить. Прихлёбывая поданный старой нянькой горячий чай, Вера думала о том, что, хочешь не хочешь, пора приходить в себя. Пора одеваться и идти по знакомым в поисках уроков. В который раз вспомнив, что её рекомендательные письма вместе с прочими вещами были оставлены в усадьбе Тоневицкого, Вера с досадой поморщилась. В доме не осталось ни одного приличного платья, в котором можно было ходить с визитами; даже то траурное, что было на ней, Вера наспех переделала из старого туалета Марьи Андреевны. Вера горько усмехнулась, вспомнив, как в ночь бегства из имения Тоневицкого до рассвета шла лесной дорогой в соседнее село Смородинное, где жила Раиса Алексеевна Протвина. Выслушав рассказ Веры, благородная дама пришла в страшное негодование и сразу же согласилась одолжить девушке денег на отъезд в Москву и предоставить ей лошадей до станции. Она даже предлагала на другой день съездить к соседу и высказать ему всё, что он заслуживает выслушать после такого мерзкого поступка, но Вера уговорила её этого не делать. И сейчас, прихлёбывая чай, она уныло думала о том, что напрасно отказалась от помощи Протвиной: по крайней мере, та могла бы забрать от Тоневицких и переслать Вере её вещи. Теперь же нужно обзаводиться новыми, а на какие средства? Просить денег у братьев? Но тогда придётся рассказать им обо всём, что было совершенно немыслимо. Допустить дуэли и кровопролития из-за собственной глупости Вера не могла. Стало быть, как и прежде, надеяться можно было только на себя. Целый месяц, ухаживая за больной матерью, она гнала от себя мысли о собственной судьбе. Теперь уже отвертеться от них было нельзя. Вера решила, что пока можно ходить по знакомым и в траурном платье, а как только для неё найдутся уроки, на первый же заработок она купит материи и сошьёт ещё одно. А заодно нужно спросить у Сашиной жены – не нуждаются ли какие-нибудь её петербургские знакомые в учительнице для детей. |