Книга Адмирал Империи – 60, страница 24 – Дмитрий Коровников

— Около десятка кораблей уничтожено или получило критические повреждения, — голос оператора звучал механически, словно он читал данные, не понимая их смысла. — Потери продолжают расти…

Птолемей почувствовал, как что-то внутри него — что-то холодное и острое — поворачивается, вонзаясь в сердце. Это была не просто неудача, не просто поражение — это было крушение, лавина, которую ничто не могло остановить.

— Генерал, — его голос был странно спокоен, словно принадлежал кому-то другому, — почему батареи колец прекратили огонь?

Боков стоял у тактического стола, и лицо его было серым — того особого оттенка, который появляется у людей, когда они смотрят на крушение всего, во что верили.

— Они не могут стрелять.

— Объясните.

— Посмотрите на карту.

Птолемей посмотрел — и только сейчас понял.

Эскадра Хромцовой больше не находилась в открытом космосе, где её можно было расстреливать с безопасного расстояния. Теперь её корабли, максимально приблизившись к верфям, были среди конструкций, эллингов и модулей, и в дополнение — среди кораблей самого Грауса, которых они беспощадно уничтожали. Синие точки двигались между зелёными, вокруг серых квадратов станций, внутри переплетения линий, обозначавших орбитальную инфраструктуру.

Батареи колец не могли стрелять, потому что любой залп с равной вероятностью мог попасть в свой корабль, в орбитальную станцию или в жилой модуль с тысячами гражданских. Хромцова укрылась за их собственной инфраструктурой — и теперь сотня мощнейших орудий, способных уничтожить её эскадру, молчала в бессильной ярости.

— Она нас переиграла, — голос Бокова был почти шёпотом. — С самого начала. Линия вместо фаланги — не глупость, а расчёт. Форсаж — чтобы мы не успели обнулить их энергощиты. И теперь… теперь мы не можем её достать.

Птолемей молчал, глядя на карту, где хаос у верфей продолжался с неослабевающей интенсивностью. Зелёные метки мигали и гасли, синие — двигались среди них с хищной грацией, выискивая себе новые цели, добивая повреждённых и не давая никому уйти.

Что-то внутри него требовало действия — какого угодно, лишь бы не сидеть и не смотреть на это. Но что он мог сделать?

— Генерал, вы же говорили, что угрозы Хромцовой — блеф и, что математика на нашей стороне, — набросился первый министр на несчастного Генри Бокова.

Каждое «вы говорили» падало как удар хлыста, и Птолемей видел, как Боков вздрагивает при каждом из них.

— Господин первый министр…

— Насколько я вижу, — Птолемей указал на карту, — её корабли не только не уничтожены, но и успешно истребляют то, что осталось от нашего флота. Как вы можете это объяснить?

Генерал молчал.

— Вы уверяли меня, что она поступает глупо, — голос Птолемея становился всё более резким, всё более ядовитым. — Что её построение — ошибка. Что сотня орудий против сорока шести кораблей… И что же мы видим теперь? Что же мы видим, генерал?

— Я… — Боков сглотнул. — Я не предполагал, что она пойдёт на такой риск. Преодолеть зону обстрела на форсаже, потеряв половину защиты… это было безумие.

— Безумие? — Птолемей горько рассмеялся. — Или расчёт? Точный, холодный расчёт офицера, который знал, что мы будем думать о ней как о сумасшедшей, и использовал это?

На карте погасла ещё одна зелёная метка. Затем, ещё одна.