Книга Адмирал Империи – 60, страница 22 – Дмитрий Коровников

Картина разворачивающейся катастрофы была видна даже на схематичной голографической карте: зелёные метки заметались, расползаясь в разные стороны, сталкиваясь друг с другом, пытаясь укрыться за конструкциями орбитальных модулей. Это была не организованная оборона — это была паника, чистая и беспримесная, паника десятков экипажей, внезапно осознавших, что они оказались в эпицентре огненного шторма.

— Генерал, — голос Птолемея звучал теперь холодно, отстранённо, как голос человека, который понимает, что ничего не может изменить, но всё равно должен спрашивать, — почему ваши батареи молчат? Стреляйте, черт возьми!

Боков выпрямился, и на его лице появилось выражение мрачной решимости.

— Слушаюсь, господин первый министр. — Он повернулся к операторам. — Всем батареям орбитальных колец — открыть ответный огонь! Цели — корабли эскадры противника! Концентрация — на головных вымпелах!

Золотистые кольца на карте ожили. Сотня красных точек артиллерийских платформ выплюнула свои залпы, и космос между кольцами и приближающейся эскадрой расцвёл жёлтыми линиями — траекториями плазменных зарядов, устремившихся навстречу врагу.

— Первые попадания! — доложил один из операторов. — Энергополя головных кораблей противника просаживаются. Падение мощности — от двенадцати до восемнадцати процентов на первой линии.

Боков кивнул с явным удовлетворением.

— Обратите внимание, господин первый министр? — Он указал на карту, где синие метки вражеских кораблей мигали при каждом попадании. — Мы очень быстро выжигаем их защиту. При такой интенсивности огня — примерно через полчаса энергополя кораблей эскадры противника будут полностью обнулены. А затем…

Он не договорил, но Птолемей понял. Затем — уничтожение. Корабли без энергощитов против плазменных орудий орбитальных батарей — это была не битва, а расстрел.

На карте продолжали вспыхивать белые и желтые линии — залпы с обеих сторон скрещивались в пустоте космоса, создавая смертоносную паутину из раскалённой плазмы. Орудия колец методично работали по вражеской эскадре, выжигая процент за процентом защитных полей, а корабли Хромцовой продолжали обстреливать верфи, нанося всё новые потери беспомощным вымпелам у эллингов.

Птолемей наблюдал за этим странным, асимметричным сражением и пытался понять логику противника. Зачем Агриппина Ивановна тратила драгоценные минуты на расстрел кораблей у верфей, вместо того чтобы атаковать орбитальные батареи? Зачем подставляла свою эскадру под огонь, который с каждой секундой всё глубже вгрызался в её защиту?

— Статус энергополей противника? — спросил Боков.

— Головные корабли — падение до шестидесяти-семидесяти процентов мощности. Средние — до семидесяти пяти-восьмидесяти. Замыкающие пока держатся на девяноста.

— Отлично. — Генерал позволил себе почти улыбку. — Продолжайте обстрел. При такой динамике через минут двадцать пять и…

— Господин генерал! — голос оператора зазвучал встревоженно. — Эскадра противника не снижает скорость! Они продолжают сближение!

Боков замер, и улыбка медленно сползла с его лица.

— Что?

— Противник идёт прямо на верфи, господин генерал. Скорость не снижается. Они… они не собираются останавливаться.

Птолемей увидел, как генерал повернулся к карте, как его глаза расширились, когда он понял то, чего не понимал раньше, как выражение уверенности на его лице сменилось сначала недоумением, потом осознанием, а потом — чем-то похожим на ужас.