Онлайн книга «Адмирал Империи – 60»
|
— Линия, — прошептал Боков, и голос его был едва слышен. — Вот почему она выстроила их в «линию», не потому, что глупа. Хромцова выстроила их так, чтобы не снижать скорость. Чтобы не столкнуться друг с другом на форсаже. Чтобы как можно быстрее преодолеть расстояние… — До верфей, — закончил Птолемей, и собственные слова прозвучали для него как приговор. На карте синие точки императорской эскадры неслись к зелёным меткам у эллингов со скоростью, которая делала бессмысленными все расчёты генерала. Расстояние сокращалось стремительно: сто тысяч километров, восемьдесят, шестьдесят… — Усилить огонь! — закричал Боков, и в его голосе была паника — настоящая, неприкрытая паника человека, который понял, что его перехитрили. — Все батареи — максимальная скорострельность! Концентрация на головных вымпелах! Орудия колец выжимали из себя всё, на что были способны. Жёлтые линии залпов слились в почти непрерывный поток, обрушиваясь на приближающуюся эскадру. Индикаторы энергополей вражеских кораблей продолжали падать: пятьдесят процентов, сорок, тридцать… Но синие точки продолжали нестись вперёд. Сорок тысяч километров. Двадцать. Десять. — Энергополя головных кораблей противника — от тридцати до сорока пяти процентов мощности, — доложил оператор, и голос его дрожал. — Они… они всё равно идут. — Недостаточно, — прошептал Боков. — Времени недостаточно… В это время эскадра Хромцовой достигла верфей… Птолемей Граус смотрел на тактическую карту, и то, что он видел, не укладывалось в голове, не вмещалось в сознание, отказывалось становиться реальностью. Синие точки вражеских кораблей врезались в скопление зелёных меток у эллингов, смешались с ними, переплелись в хаотический клубок, где уже невозможно было отличить своих от чужих, где само понятие «линия фронта» потеряло всякий смысл. Это была не атака в привычном понимании слова. Это было нечто другое — стремительное, жестокое, беспощадное нападение. Корабли Хромцовой на полной скорости вошли в гущу вымпелов у верфей и начали то, чему Птолемей не мог подобрать иного названия, кроме как «бойня». На вспомогательных экранах мелькали картинки с внешних камер орбитальных станций, и каждая из них была страшнее предыдущей. Огромные корпуса линкоров и крейсеров грозные и смертоносные, неслись сквозь строй беспомощных кораблей у эллингов. Вспышки плазменных залпов с расстояния в несколько сотен километров — расстояния, на котором промахнуться было физически невозможно. Яркие росчерки гиперракет, впивающихся в корпуса тех кораблей первого министра, которые были защищёны энергополями. И самое страшное — таранные удары, когда многотонные махины врезались в своих противников, круша обшивку, ломая конструкции, превращая корабли в консервные банки и облака раскалённых обломков. Вымпелы, находящиеся у верфей не могли сопротивляться. Это была не битва — это было избиение младенцев. Корабли без активированных щитов, без заряженных орудий, без полноценных экипажей метались в панике, пытаясь уйти от огня, укрыться за конструкциями эллингов, за корпусами станций, да за чем угодно. Они сталкивались друг с другом, запутывались в причальных доках, застревали в переплетении стапельных конструкций — и всё это время на них продолжал сыпаться огонь. |