Книга Адмирал Империи – 59, страница 38 – Дмитрий Коровников

Она закрыла глаза буквально на секунду. Напряжение, которое она носила в себе последнее время, начало постепенно отпускать. Медленно, неохотно, но отпускать. Тяжесть, давившая на грудь, стала чуть легче. Воздух, который она вдыхала, показался чуть свежее.

В безопасности. Они в безопасности.

— Где именно? — спросила она, хотя знала ответ. Нужно было услышать подтверждение.

— В безопасном месте, как вы и приказывали. Далеко от любых возможных… осложнений. — Человек в очках чуть помедлил. — Они спрашивали о вас. Я сказал, что вы заняты важным делом и свяжетесь, как только сможете.

Спрашивали о ней. Конечно, спрашивали. И она свяжется — обязательно свяжется, как только всё это закончится…

— Жду ваших дальнейших указаний, — добавил человек в очках.

— Оставайтесь на связи. Охраняйте их. Я свяжусь с вами, когда ситуация окончательно прояснится.

— Принято.

Экран погас.

Агриппина Ивановна откинулась в кресле и впервые за эти безумные двое суток позволила себе выдохнуть по-настоящему.

Офицеры на мостике не понимали, почему их командир вдруг расслабилась. Почему напряжение, читавшееся в каждой линии её тела, вдруг отступило. Они не знали о личной жизни вице-адмирала Хромцовой — она тщательно оберегала её от посторонних глаз. В армии, особенно для женщины на высокой должности, личная жизнь была роскошью, которую приходилось прятать, чтобы не дать врагам — внутренним и внешним — лишний рычаг давления.

Но сейчас, в этот момент, Агриппина Ивановна могла позволить себе быть не только адмиралом. Могла позволить себе быть человеком — со своими страхами, надеждами, привязанностями. Человеком, который только что узнал, что самое дорогое для него защищено.

Что бы ни случилось дальше — они были в безопасности.

Медленно, почти незаметно для окружающих, Хромцова повернулась в кресле. Её взгляд остановился на небольшой иконе в углу командного мостика — там, где по традиции, идущей ещё от первых звездолётов, размещался образ Богоматери. Старинная икона в простом окладе, за защитным стеклом — молчаливый свидетель сотен битв, бесчисленных моментов, когда жизнь и смерть разделяла тонкая грань.

Агриппина Ивановна перекрестилась — быстро, почти незаметно. Жест, который она совершала редко и никогда напоказ. Она не была глубоко верующей — служба в космофлоте как-то не способствовала религиозности. Но в такие моменты, когда всё складывалось лучше, чем можно было надеяться, хотелось поблагодарить кого-то. Бога, судьбу, слепую удачу — неважно. Важно было само чувство благодарности, переполнявшее сердце.

— Госпожа вице-адмирал? — осторожный голос старшего офицера Северьянова вырвал её из раздумий. — Всё в порядке? Вы получили какие-то… тревожные новости?

Агриппина Ивановна обернулась, и её лицо — к удивлению всех присутствующих — озарилось улыбкой. Не той холодной, официальной улыбкой, которую они привыкли видеть на совещаниях и церемониях. А настоящей, живой улыбкой человека, который наконец-то может позволить себе радоваться. Улыбкой, которая на мгновение стёрла морщины и седину, напомнив о той первой красавице космофлота, которой она была много лет назад.

— Всё в полном порядке, капитан, — ответила она, и её голос звучал легче, чем все последние дни. — Более чем в порядке.

Она выпрямилась в кресле, расправила плечи. Командир снова становился командиром — решительным, уверенным, готовым вести своих людей к победе. Личное отступало на второй план, уступая место долгу. Но теперь этот долг не давил так тяжело. Теперь она могла сражаться, зная, что за её спиной — не пустота, а те, ради кого всё это стоило делать.