Книга Адмирал Империи – 59, страница 36 – Дмитрий Коровников

Картина, которая складывалась из этих фрагментов, была неожиданной. И невероятно обнадёживающей.

— Менее стандартных суток назад, — докладывал офицер разведки, сверяясь с данными на своём планшете, — из столичной системы в «Смоленск» была отправлена эскадра под командованием контр-адмирала Должинкова. Полсотни вымпелов — все оставшиеся боеспособные корабли Тихоокеанского флота.

Должинков. Это имя заставило Хромцову стиснуть зубы. Тот самый, которого она могла — должна была — уничтожить там у Константинова Вала. Тот самый, которого Васильков отпустил, несмотря на её протесты. И теперь этот человек снова на сцене, снова играет свою роль в этой бесконечной шахматной партии.

— Они ушли на помощь Суровцеву, — между тем продолжал офицер. — Судя по перехваченным фрагментам, вице-адмирал Суровцев запросил срочное прибытие кораблей Должинков раньше намеченного срока. Что-то происходит в «Смоленске» — что-то, что требует всех доступных сил.

Что-то происходит. Агриппина Ивановна позволила себе мимолётную усмешку. Она знала, что именно там происходит. Александр Иванович Васильков происходит — со своими дредноутами, со своими безумными планами и со своим талантом превращать безнадёжные ситуации в победы.

— Произведите расчёт, — приказала она. — Какие силы остались у Грауса в системе после ухода «тихоокеанцев»?

Оператор склонился над пультом, его пальцы забегали по сенсорам. Цифры мелькали на экране, складываясь в картину, которая с каждой секундой становилась всё более благоприятной.

— По нашим данным… нам противостоят лишь орбитальные кольца обороны столичной планеты. Из флота у противника на орбите несколько патрульных кораблей — лёгкие крейсера и эсминцы. Ничего существенного.

— Ничего существенного, — повторила Хромцова, пробуя слова на вкус. — Итак, Птолемей Граус оставил столицу практически беззащитной.

— Выходит, что так, госпожа вице-адмирал.

Выходит, что безумный план Александра Василькова сработал в точности так, как он и предсказывал. Враг клюнул на приманку, стянул все силы в другую звездную систему, оголив сердце своей обороны. И теперь они — сорок шесть кораблей императорского флота — стояли у ворот столицы, и ворота эти были распахнуты настежь.

Настроение на мостике «Паллады» начало меняться. Офицеры переглядывались, обменивались негромкими репликами. Напряжение, копившееся с момента начала безумного прыжка через две системы, отступало, уступая место осторожному оптимизму. Они готовились к бою, к кровопролитному сражению на пути к столице — и вместо этого обнаружили, что бой, возможно, не понадобится вовсе.

Агриппина Ивановна наблюдала за своими людьми и позволяла им этот момент надежды.

Васильков действительно, как впрочем и обычно, оказался прав. Эта мысль должна была раздражать — и раздражала, чего уж там. Но вместе с раздражением пришло и что-то другое. Уважение? Признание чужого таланта? Что-то, чему Хромцова не хотела давать имени, но что заставляло её по-новому смотреть на молодого контр-адмирала.

— Госпожа вице-адмирал! — раздался голос связиста. — Входящий вызов от вице-адмирала Пегова!

— Выведите его на экран.

Лицо Арсения Павловича появилось на мониторе. Он сидел в командирском кресле своей «Полтавы», и его обычно каменное выражение сегодня было особенно кислым. Словно он откусил лимон и обнаружил, что лимон оказался с червоточиной.