Книга Адмирал Империи – 59, страница 35 – Дмитрий Коровников

— Перевес голосов советников, — уточнил Иван. — Но окончательное решение — за мной. И прежде чем я его приму, я хочу обсудить кое-что с Александром Ивановичем. Наедине.

Это было неожиданно. Хромцова переглянулась с Пеговым — впервые за всё совещание они были единодушны. Император хотел говорить с Васильковым без свидетелей? О чём?

Но спорить с монархом — даже восьмилетним — было не в их полномочиях. Совещание было прервано, адмиралы и княжна на время покинули кабинет, оставив императора и его любимого контр-адмирала вдвоём за закрытыми дверями.

Хромцова провела следующие полчаса в приёмной, меряя шагами ковёр и гадая, о чём они могли говорить так долго. Арсений Пегов сидел в кресле с каменным лицом, явно готовясь к худшему. Таисия стояла у окна, глядя на улицу, и её спина была напряжена так, словно она ожидала удара.

Когда двери наконец открылись, на пороге стоял Васильков. Его лицо было непроницаемым, но в глазах — Агриппина Ивановна могла поклясться — мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

— Его Величество принял решение, — объявил он. — План утверждён.

Пегов издал звук, который мог быть и вздохом, и сдавленным ругательством.

— С одним уточнением, — добавил Александр Иванович, и здесь его голос стал мягче. — Командующим основной эскадрой, той, что совершит прыжок в «Новую Москву», назначается вице-адмирал Хромцова.

Агриппина Ивановна уставилась на него, не веря собственным ушам:

— Что?

— Вы возглавите основной удар, Агриппина Ивановна.

— А вы?

— А я, как и планировал, отправлюсь в «Смоленск». С несколькими дредноутами. Отвлекать Грауса.

Она смотрела на него и пыталась понять — почему? Почему он отдавал ей — женщине, которая открыто его критиковала, которая голосовала против его плана, которая до сих пор не простила ему историю с Должинковым — почему он отдавал ей командование операцией, которая могла решить исход войны?

Любой другой на его месте оставил бы главный удар себе, благо сам император скорее всего склонялся именно к такому варианту. Забрал бы славу, риск, возможность войти в историю. Это было бы логично, понятно, по-человечески. Ну, либо, передать командование вице-адмиралу Пегову… Но Васильков поступил иначе.

Вопрос «почему» так и остался невысказанным. Гордость не позволяла Хромцовой его задать. И гордость же не позволяла ей поблагодарить — хотя где-то глубоко внутри она понимала, что должна бы.

Она просто кивнула. Приняла назначение молча, сухо, по-военному. И ушла готовить эскадру к прыжку, унося с собой из резиденции смесь эмоций, в которой сама не могла до конца разобраться…

* * *

Но сейчас, сидя в командирском кресле «Паллады» и глядя на пустое пространство столичной системы, Агриппина Ивановна могла признать правду хотя бы самой себе.

Васильков оказался прав. Во всём. И она была ему… благодарна? Нет, слишком сильное слово. Скажем так — она была готова признать, что снова его недооценила.

Голос оператора связи вырвал её из воспоминаний:

— Госпожа вице-адмирал, поступают данные перехвата. Вы захотите это услышать.

Хромцова выпрямилась в кресле, мгновенно возвращаясь в настоящее:

— На мой экран.

Данные появились на мониторе — фрагменты перехваченных передач, обрывки приказов, клочки информации, которые аналитики эскадры собирали воедино, как мозаику. Шифрованные каналы, голосовые сообщения, навигационные маркеры — всё, что удалось выловить из эфира столичной системы за время, прошедшее с момента прыжка.