Книга Адмирал Империи – 59, страница 41 – Дмитрий Коровников

Но не сам барон привлёк внимание первого министра. Привлекло то, что стояло за его спиной.

Четыре робота-охранника. Массивные, немного угловатые фигуры в матово-чёрных корпусах, с красными индикаторами визоров, мерцающими в полумраке. Они стояли неподвижно, как статуи древних богов войны, но в их позах — в наклоне голов, в положении рук — читалась постоянная готовность к действию. Готовность убивать.

Птолемей нахмурился, осознавая то, что замечал уже не первый день, но почему-то только сейчас решил озвучить.

У всех остальных министров за спинами как обычно сидели их заместители — живые люди, ведущие записи, подсказывающие данные, готовые в любой момент предоставить нужную справку. Рядом с заместителями располагались роботы-секретари — компактные, элегантные машины, предназначенные для обработки информации, а не для боя. Стандартный набор для высокопоставленного чиновника, веками отработанный протокол.

А у Бориса фон Щецина не было ни заместителей, ни секретарей. Только четыре боевых машины, каждая из которых, судя по комплектации, могла в одиночку зачистить небольшое здание.

— Барон, — произнёс Птолемей, прерывая министра промышленности на полуслове, — позвольте задать вопрос.

Фон Щецин медленно повернул голову. Движение было плавным, почти механическим, и на мгновение первому министру показалось, что он обращается к одному из роботов, а не к человеку. Неприятное ощущение, которое Птолемей тут же подавил.

— Слушаю вас, господин первый министр.

Голос барона был под стать его внешности — бесцветный, лишённый интонаций, словно принадлежал не живому человеку, а речевому синтезатору. Птолемей слышал этот голос десятки раз, но так и не смог к нему привыкнуть.

— Этот ваш эскорт. — Первый министр кивнул в сторону машин за спиной директора ИСБ. — Я заметил, что вы последнее время предпочитаете охрану из андроидов. И при этом обходитесь без помощников и прежней охраны. Могу я узнать причину?

Тишина за столом. Министры переглянулись — кто с любопытством, кто с плохо скрытым облегчением от того, что внимание начальства переключилось на кого-то другого. Министр промышленности, прерванный на полуслове, выглядел растерянным, но быстро взял себя в руки и откинулся на спинку кресла, явно решив не привлекать к себе лишнего внимания.

Фон Щецин не изменился в лице. Впрочем, его лицо, казалось, вообще не было способно к изменениям — бледная маска, лишённая выражения, словно восковая фигура в музее.

— Необходимые меры предосторожности, господин первый министр, — ответил он ровным, бесцветным голосом. — В нынешних условиях я предпочитаю не полагаться на человеческий фактор.

— Человеческий фактор? — переспросил министр обороны, грузный мужчина с уже упомянутыми ранее слишком уж пышными усами и самодовольным выражением лица. — Вы не доверяете собственным подчинённым, Борис Карлович?

— Я не доверяю никому, генерал. — Фон Щецин произнёс это без тени эмоций, как констатацию факта, не требующего объяснений или оправданий. — Это профессиональная привычка. В моей работе доверчивость — смертный грех.

Кто-то из министров хмыкнул. Кто-то нервно кашлянул в кулак. Птолемей отметил реакции, каталогизировал их для будущего использования. Барон умел производить впечатление — это нельзя было отрицать. Вопрос в том, насколько это впечатление соответствовало реальности.