Книга Адмирал Империи – 59, страница 40 – Дмитрий Коровников

И он выполнял эту работу хорошо. Лучше, чем кто-либо другой.

Эта мысль согрела его, как всегда согревала в минуты сомнений. Птолемей был лучшим политиком, стратегом, лучшим управленцем из всех, кого сам знал. Пусть враги называют его узурпатором — история рассудит, кто был прав. История всегда на стороне победителей, а он не собирался проигрывать.

— … таким образом, дефицит составляет приблизительно семнадцать процентов от запланированного объёма, — закончил министр промышленности, тучный мужчина с испариной на лбу. — Мы работаем над решением проблемы, господин первый министр но…

— Но у вас ничего не выходит, — закончил за него Птолемей, и его голос прозвучал мягко, почти сочувственно. — Я понимаю, Виктор Сергеевич. Времена сейчас непростые для всех нас.

Министр промышленности заметно расслабился, благодарный за слова. Птолемей отметил это про себя с лёгкой усмешкой. Люди так предсказуемы. Немного сочувствия, немного понимания — и они готовы расшибиться в лепёшку ради тебя. Особенно если знают, что за этим мягким тоном может последовать и совсем другой.

Взгляд первого министра скользнул по лицам собравшихся, привычно оценивая, анализируя, каталогизируя сидящих за столом. Двенадцать новых министров его кабинета — двенадцать человек, каждый со своими амбициями, страхами, тайными планами. Птолемей знал о большинстве этих планов. Знание — сила, а он умел добывать информацию.

Министр финансов — нервный, вечно обеспокоенный состоянием казны старик с трясущимися руками. Полезен, пока справляется со своими обязанностями, но слишком труслив для серьёзных решений. Министр иностранных дел — непроницаемая маска дипломата, пережившего уже трёх правителей и явно рассчитывающего пережить четвёртого. Опасен своей приспособляемостью, но незаменим в переговорах. Министр обороны — отставной генерал планетарной обороны столицы с пышными усами и пустой головой, назначенный на должность именно за эти качества: лояльность и отсутствие собственных идей.

И так далее, по кругу стола. Каждый на своём месте, каждый выполняет свою функцию, каждый — шестерёнка в механизме, который Птолемей выстраивал последнее время.

Все — кроме одного.

Взгляд первого министра остановился на человеке, сидевшем напротив, и задержался дольше обычного.

Борис фон Щецин, барон, новый директор Имперской службы безопасности. Невысокий, сухощавый, с узким бледным лицом и маленькими тёмными очками, которые он не снимал даже в помещении. Эти очки всегда раздражали Птолемея — в них было что-то насекомоподобное, что-то от богомола или паука. Существо, которое сидит неподвижно, терпеливо ждёт, а потом наносит стремительный, смертоносный удар.

Барон был ему очень полезен. Невероятно полезен. За последний месяц работы он превратил Имперскую службу безопасности в инструмент, о котором Птолемей мог только мечтать: эффективный, беспощадный, не знающий сомнений. Оппозиция в столице практически исчезла — не то чтобы её уничтожили открыто, нет, это было бы слишком грубо. Просто слишком нелояльные первому министру люди начали исчезать. Тихо, незаметно, без лишнего шума. Сегодня человек есть, завтра его нет, а послезавтра никто не может вспомнить, существовал ли он вообще.

Эффективно. Профессионально. И — Птолемей мог это признать — немного пугающе.