Книга Адмирал Империи – 59, страница 29 – Дмитрий Коровников

Седеющая прядь выбилась из-под уложенной прически на лоб, и Хромцова машинально заправила её обратно. Когда-то, много лет назад, её волосы были чёрными как смоль, а лицо — тем самым лицом, которое сводило с ума половину офицеров всех четырех имперский космофлотов. «Первая красавица ВКС» — так её называли в те далёкие времена. Теперь от той красоты осталось немного: морщины в уголках глаз, седина, пробивающаяся сквозь краску, руки, огрубевшие от десятилетий службы. Но взгляд остался прежним — острым, пронзительным, не прощающим слабости ни себе, ни другим.

Этот взгляд сейчас был устремлён в пустоту, а мысли уносились назад, в систему «Сураж», в кабинет императора, где решалась судьба данной операции…

Зал для совещаний был небольшим — бывший рабочий кабинет генерал-губернатора Борисевича, наспех переоборудованный под военный штаб. Тяжёлая мебель из натурального дерева — роскошь, которую мог позволить себе управляющий богатой провинцией — соседствовала с военными голографическими проекторами и коммуникационными панелями. Странное сочетание, думала тогда Хромцова, оглядывая помещение. Впрочем, вся эта война была странным сочетанием — древние традиции монархии и современные технологии уничтожения, дворцовые интриги и космические сражения.

Голографический проектор в центре массивного стола отображал карту Российской Империи — россыпь звёздных систем, соединённых пунктирными линиями торговых и военных маршрутов. Желтые маркеры обозначали территории под контролем первого министра, синие — системы, где хозяйничали «северяне» Поля Дессе, красная точка — владение юного императора Ивана Константиновича система «Сураж» одинок и тоскливо мерцала, оставляя неприятные мысли.

Вокруг стола сидели люди, от решений которых зависела судьба и будущее Империи. Или, по крайней мере, той её части, что ещё сохраняла верность законному монарху.

Сам император — восьмилетний Иван Константинович — занимал место во главе стола. Мальчик с серьёзными не по возрасту глазами и удивительно спокойным для ребёнка выражением лица. Хромцова, при всём своём скептицизме относительно детей на троне, давно перестала недооценивать этого ребёнка. За внешностью херувима скрывался ум, способный посрамить большинство взрослых стратегов. Иван не просто слушал советников — он анализировал, сопоставлял и делал выводы. И его выводы пугающе часто оказывались верными.

Иногда Агриппина Ивановна ловила себя на мысли, что мальчик пугает её. Не как враг — как явление. Дети не должны быть такими. Дети должны играть, смеяться, совершать глупости. А этот ребёнок сидел на военных совещаниях с лицом старика, принимал решения, от которых зависели тысячи жизней, и ни разу — ни разу за всё время, что Хромцова его знала — не проявил ни страха, ни сомнения.

Рядом с императором сидела его старшая сестра Таисия. Невысокая, почти миниатюрная, с вьющимися каштановыми волосами и карими глазами, в которых при определённом освещении вспыхивали золотистые искры. Официально она была регентом при малолетнем брате, но на практике всё было сложнее. Иван не нуждался в няньке, а Таисия не желала быть просто декоративной фигурой при гениальном ребёнке. Их отношения напоминали странный танец — иногда гармоничный, иногда полный скрытого напряжения. Брат и сестра, связанные кровью и общей целью, но разделённые пропастью в понимании того, как эту цель достигать.