Книга Адмирал Империи – 59, страница 28 – Дмитрий Коровников

Но этот прыжок был особенным. И не только потому, что они перелетели сразу через две звёздные системы одним разом — манёвр, который она сама называла самоубийством.

Вице-адмирал сидела в командирском кресле на мостике своего любимого флагмана и смотрела на тактическую карту, которая медленно заполнялась данными. Сенсоры линкора, выйдя из кратковременной слепоты после прыжка, жадно впитывали информацию об окружающем пространстве, и с каждой секундой картина становилась всё более полной. Зелёные точки собственных кораблей выстраивались в походную колонну, красных отметок противника пока не было видно.

Пока.

— Прыжок завершён успешно, госпожа вице-адмирал, — доложил старший офицер мостика капитан второго ранга Северьянов, и в его голосе звучало плохо скрываемое облегчение. — Все корабли эскадры на связи. Повреждений нет. Системы восстанавливаются в штатном режиме.

— Добро.

Сорок шесть кораблей, не считая судов-генераторов и танкеров с за секунду опустевшими трюмами. Все корабли её сводной эскадры благополучно вынырнули из подпространства. Пятая ударная дивизия под её личным командованием и сводная дивизия Балтийского космического флота вице-адмирала Пегова — вместе они представляли собой самую мощную силу, которую император Иван Константинович в данный момент мог выставить против узурпатора. Ни одной потери при переходе, ни одной критической неисправности. Учитывая безумную дальность прыжка, это было почти чудом.

Агриппина Ивановна не отрывала взгляда от карты. Двадцать миллионов километров до столичной планеты. Двадцать миллионов километров пустоты, которые отделяли её эскадру от цели — от самого сердца империи, от резиденции первого министра Птолемея Грауса, от конца этой затянувшейся гражданской войны.

Или от её нового витка. Это уже как карта ляжет.

— Сканирование пространства? — спросила она, всё ещё не поворачивая головы.

— Продолжается, госпожа вице-адмирал. Пока… — оператор сенсоров замялся, сверяясь с показаниями на своём мониторе. — Пока чисто. Никаких крупных формаций в радиусе обнаружения. Отдельные сигнатуры — транспортные суда, орбитальные станции, гражданский трафик. Военных кораблей не фиксирую.

Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком просто для финала такой сложной партии. За свою долгую карьеру Хромцова усвоила одну простую истину: когда всё идёт слишком гладко — жди подвоха.

Она откинулась в кресле и позволила себе момент тишины. Вокруг неё кипела обычная работа — офицеры переговаривались приглушёнными голосами, операторы склонялись над пультами, связисты принимали доклады от других кораблей эскадры. Дежурная суета после прыжка, привычная симфония военного корабля, возвращающегося к жизни после краткого небытия подпространства. Мостик «Паллады» гудел десятками голосов, мерцал сотнями индикаторов, дышал той особой энергией, которая появляется только в моменты, когда история делает очередной поворот.

А она сидела в центре этого упорядоченного хаоса и думала.

Агриппина Ивановна вспоминала о том, как они оказались здесь. О совещании в резиденции императора двое суток назад. О плане, который казался ей безумием, но который — приходилось признать — сработал. О человеке, который этот план предложил.

О Василькове.

Контр-адмирал, можно сказать, фаворит юного императора, герой дюжины сражений. Человек, которого Агриппина Ивановна одновременно уважала за блестящий тактический ум и терпеть не могла за упрямый характер. Человек, чьи решения раз за разом оказывались верными — и чьи принципы порой ставили под угрозу всё, ради чего они сражались.