Книга Адмирал Империи – 59, страница 31 – Дмитрий Коровников

Васильков поднялся и подошёл к голографической карте. Свет голограммы отбрасывал на его лицо голубоватые тени, делая и без того усталые черты почти призрачными.

— Граус ожидает, что мы пойдём традиционным путём. Система за системой, сражение за сражением. — Его пальцы коснулись светящихся точек, увеличивая масштаб. — Смотрите: он расставил заслоны на каждом маршруте к столице. «Вязьма» — укреплённая орбитальная крепость у центральной планеты. «Смоленск» — база снабжения. «Брянск»…

Пегов хмыкнул:

— Классическая оборонительная тактика. Ничего нового.

— Именно. Ничего нового. Птолемей, желая выиграть время, хочет нас измотать нас, заставить тратить топливо, боеприпасы, корабли на второстепенные бои в попытке добраться до «Новой Москвы». А потом, когда мы ослабнем — нанести решающий удар основными силами. Или просто дождаться своих таинственных союзников. В любом случае время работает на него, не на нас.

— Это очевидно, — бросила Хромцова, не скрывая раздражения. — Вопрос в том, что вы предлагаете с этим делать. У нас нет возможности обойти его заслоны — других маршрутов к столице просто не существует.

— Конечно же существуют.

Контр-адмирал провёл пальцем по карте, и пунктирная линия соединила систему «Сураж» напрямую со столичной системой «Новая Москва», минуя все промежуточные точки. Линия прошла сквозь две звёздные системы, словно их не существовало вовсе.

— Прямой прыжок. Через «Вязьму» и «Смоленск». Сразу в сердце обороны Грауса.

Воцарилась тишина. Агриппина Ивановна видела, как посерьезнел вице-адмирал Пегов. Видела, как заискрились глаза Таисии. Видела, как маленький император чуть склонил голову набок — жест, который она уже научилась распознавать как признак интенсивной работы мысли.

Первым нарушил молчание Арсений Пегов — коротким, резким смешком, больше похожим на кашель:

— Вы шутите. — Это был не вопрос — констатация. — Это технически невозможно.

— Очень даже возможно.

— Прыжок сразу через две системы? Не через одну? — Арсений Павлович покачал головой с видом человека, которого пытаются убедить в существовании единорогов. — Александр Иванович, я уважаю вашу репутацию тактика, но есть пределы разумного риска. Такой прыжок съест весь наш интарий. Весь, до последней капли. Мы окажемся в столице, без возможности отступить, без…

— Верно.

— Но мы не знаем, какие силы нас там встретят. — Голос Пегова становился всё более резким. — Может, вся эскадра Грауса. Может, те самые союзники, о которых вы упоминали. Мы прыгнем вслепую, в ловушку, из которой не будет выхода.

— А вот это уже маловероятно.

— Объясните мне, ради всего святого, какой смысл в этом самоубийстве⁈

Васильков не повысил голоса. Он вообще редко повышал голос — Хромцова заметила это ещё при первом знакомстве. Другие адмиралы кричали, угрожали, давили авторитетом. Васильков говорил тихо, спокойно, иногда с усмешкой в голосе или глазах.

— Смысл в том, господин вице-адмирал, что Граус не ожидает такого хода. Он расставил свои фигуры для одной игры, а мы предлагаем сыграть в другую. Да, прыжок через две системы — это риск. Огромный риск. Но если мы пойдём традиционным путём — мы точно проиграем. Не «возможно проиграем» — а проиграем наверняка. Это математика, чистая и простая. У нас меньше кораблей, меньше ресурсов, мало времени, чтобы укрепить свой первоначальный успех. Единственный наш шанс — внезапность.