Книга Непокорная фрау Мельцер, страница 170 – Анне Якобс

«Как Мари могла когда-то одна нести эту тяжелую ношу? – размышлял он. – Должно быть, это почти сломало ее, а я с легким сердцем пережил это, вернувшись с войны».

Он решил отложить размышления о странных предложениях Китти на потом и сосредоточиться на работе. Ему это удалось на удивление хорошо. В полдень он отправился на виллу, где обедал вместе с мамой, госпожой фон Доберн и Лизой. Он ни словом не обмолвился о визите Китти, но заметил, что когда-то теплые отношения между Лизой и Серафиной фон Доберн, пожалуй, дали трещину. Ему показалось, что они обе соперничают за мамину благосклонность, но это впечатление могло быть обманчиво. По понятным причинам его мысли были где-то далеко.

Во второй половине дня в кабинете появился фон Клипштайн, который действительно чувствовал себя плохо. Он снова простудился и страдал от сильного кашля.

— Иногда из-за этого рвется один из моих шрамов, – признался он, глядя на Пауля с кривой улыбкой. – Я калека, Пауль. Развалина. Тут нечего скрывать или приукрашивать.

Сочувствие Пауля было сухим, поскольку он подозревал, что жалость фон Клипштайна к себе связана с тем, что ему не повезло на Фрауенторштрассе. С его стороны было глупо ревновать этого беднягу. Если у Мари действительно был на примете кто-то другой, то это точно не Эрнст фон Клипштайн. Он напрасно надеялся и потратил кучу денег на покупку ужасных картин. Пауль до сих пор злился на него за это.

— Да ладно! – Он положил Эрнсту руку на плечо. – Я рад, что могу переложить на тебя эту канцелярскую работу, партнер!

Эрнст кивнул. Он, казалось, был доволен услышанным и пошел в свой кабинет. Перемирие. Может быть, настоящий мир еще впереди, даже если дружбы уже не будет. Он снова погрузился в работу и вернулся к разговору с Китти только незадолго до окончания рабочего дня.

В целом, у него не было ощущения, что Мари стремится к скорому примирению. Скорее, казалось, что она настраивает себя на длительную разлуку. Это совершенно ему не нравилось. Чем дольше длилось такое положение дел, тем больше они отдалялись друг от друга. Особенно дети. Его пугала мысль, что Мари, возможно, действительно планирует развод. Но в этом случае она потеряет ателье, а вместе с ней и детей. Или нет? Возможно, она сможет вести бизнес самостоятельно, будучи разведенной женщиной? Или даже вместе с Китти?

Все это казалось бесперспективным. Если они окажутся в суде, вернуть ее будет уже невозможно. Тогда оставалась война, а она всегда была худшим выбором.

На улице стало смеркаться и снова пошел снег. Пауль подошел к Эрнсту и сообщил, что сегодня вернется домой раньше, надел пальто и пешком покинул фабрику. Как он и ожидал, от холода мерзло лицо и коченели руки, однако он прошел мимо ворот виллы в сторону города. Было приятно противостоять ветру и холоду, двигаться вперед пешком, не обращая внимания ни на удивленные взгляды пассажиров из проезжающих мимо автомобилей, ни на свои замерзшие ноги.

Пауль прошел по Барфюссерштрассе и свернул на Каролиненштрассе. Там он остановился перед витриной магазина и снял шляпу, чтобы стряхнуть снег. Позади него по тротуару спешили по-зимнему укутанные люди, в основном служащие, направлявшиеся домой, чтобы насладиться вечером после работы. Женщины обматывали головы шерстяными платками, чтобы защитить свои шляпки и прически от снега, мужчины наклонялись против ветра, низко надвинув на лоб шляпы и шапки. Пауль прошел несколько шагов и увидел витрину «Ателье Мари» на другой стороне улицы. Она была ярко освещена, но проходящие мимо люди и сильный снегопад позволяли ему лишь смутно видеть, что происходит внутри. Некоторое время Пауль стоял, прищурившись, и смотрел на тени, не различая лиц. Потом он решил перейти улицу.