Книга Непокорная фрау Мельцер, страница 168 – Анне Якобс

— Знаешь, Пауль, – говорила Китти, подкрашивая верхнюю губу, – если Лиза беременна от Клауса, почему она хочет развестись с ним? – Он молчал и ждал, как она повернет эту мысль. Она провела помадой по нижней губе, сжала губы вместе и посмотрела на результат в ручное зеркальце. – Но поскольку она определенно хочет с ним развестись, – продолжала Китти, закрывая зеркало, – может быть, она беременна не от него.

На мгновение оба замолчали. В приемной стучала пишущая машинка, зазвонил телефон, стук клавиш прекратился, и госпожа Людерс взяла трубку.

— Что слышно об… этом Себастьяне?

— Ты имеешь в виду господина Винклера?

— Именно. Того, кого она взяла с собой в имение. Библиотекарем или что-то в этом роде. Должно быть, между ними что-то было.

Он тоже предполагал такую возможность. Однако предпочитал не распространяться на сей счет. Лиза была замужем, ей лучше знать, что она делает.

— Господин Винклер подал в отставку и уехал.

Теперь Китти была похожа на хитрую лисицу.

— Когда?

Он посмотрел на нее с раздражением:

— Что?

— Когда он уехал?

— Когда? Я думаю, в мае. Да, в мае.

Его младшая сестра начала считать, загибая пальцы. Она даже посчитала дважды и кивнула.

— Примерно сходится, – улыбнулась она с удовлетворением. – Почти, но сходится.

Он рассмеялся над ее хитрым выражением лица. Теперь, видимо, ей казалось, что она очень умная. И, возможно, даже была права.

— О, Китти!

Она тоже рассмеялась и сказала, что мужчины обычно разбираются хуже в таких вопросах.

— Интересно, знает ли бедный Себастьян, что он натворил? – размышляла она.

— В любом случае, она больше не хочет иметь с ним ничего общего.

— О, боже! – вздохнула Китти, наклонившись, чтобы поправить свой правый шелковый чулок. – Лиза может быть такой ужасно упрямой, Пауль. Мир был бы намного лучше, если бы некоторые люди не были такими упертыми.

Она настойчиво смотрела на него, и ему пришлось взять себя в руки, чтобы не нагрубить. Кто здесь упрямец? Конечно, не он. Это Мари была упертой.

— Конечно, я тоже долго разговаривала с моей дорогой Мари и высказала ей свое мнение, – продолжала Китти, к его величайшему удивлению. – Тем не менее, к сожалению, из этого мало что вышло. Но определенный прогресс был. Мне удалось добиться от нее нескольких уступок, Пауль, особенно ради детей. Потому что скоро Рождество. И было бы жестоко не провести это праздник в семейном кругу.

Пауль был не в восторге от этого предложения. Что толку в показной семейной идиллии, если не менялись основные принципы?

Тем не менее, пока он молчал и ждал.

— Поэтому я предлагаю, чтобы мы все приехали на виллу в первый праздничный день и вместе отпраздновали.

Какая идея! Типичная Китти!

— Чтобы потом снова вернуться на Фрауенторштрассе? – недовольно отозвался он. – Нет. Я не хочу участвовать в этом театре. Либо Мари приезжает с детьми на виллу и остается навсегда, либо она вообще не приезжает. Я ясно выразился?

Китти с раздраженным вздохом откинулась в кресле и уставилась в потолок. Ее провокационное покачивание ногой ужасно действовало ему на нервы. Пауль терпеть не мог, когда женщина сидела перед ним, положив ногу на ногу.

— Разве ты не беспокоился о здоровье мамы, Пауль? – спросила она, прибегнув к запрещенному приему. – И ты не хочешь, чтобы она встретилась с внуками? Как это ужасно с твоей стороны! – Он хотел сказать ей, что желал бы снова видеть маму с внуками, но уже постоянно, а не на один вечер. Но смысла в этом не было – Китти не слушала. – Тогда тебя, наверное, и не заинтересует, чего я еще добилась от Мари.