Книга Непокорная фрау Мельцер, страница 165 – Анне Якобс

Постепенно становилось светлее, так что электрическое освещение в цехах пора было отключить. В зимние месяцы лампы, к сожалению, потребляли много электроэнергии, а в морозы залы приходилось еще и отапливать – все эти расходы уменьшали доходы, потери приходилось компенсировать летом.

Он похвалил своего мастера Альфонса Динтера в отделе печати, дружелюбно кивнул рабочим в прядильном цеху и похлопал по плечу старого Хунцингера. Затем он пересек очищенный от снега двор и вошел в административное здание. Он лишь мельком заглянул в кабинеты – сметы и бухгалтерия были в ведении Клипштайна – и быстро поднялся наверх. Уже в приемной чувствовался запах кофе. Конечно, все уже было приготовлено – поднос с чашкой и печеньем стояли для него.

— Доброе утро, фройляйн Людерс. Вы сегодня одна?

Хоффман лежала дома с гриппом и передавала свои извинения. Господину фон Клипштайну тоже нездоровится, он позвонил и сказал, что придет только во второй половине дня.

Пауль не показывал своего раздражения, но считал, что небольшое недомогание не повод не работать целое утро. Но что ж, у Эрнста время от времени возникали проблемы из-за травмы, полученной во время войны, нужно было проявить понимание.

— Тогда сегодня мы оба держим оборону, верно? – Он подмигнул Людерс, которая была польщена и глупо захихикала.

— Вы можете на меня положиться, господин директор!

— Я и так это знаю! Принесите мне сначала мой кофе!

— С удовольствием, господин директор. Ах да: звонила ваша сестра.

Пауль остановился на пороге своего кабинета и удивленно обернулся:

— Моя сестра? Госпожа фон Хагеман?

— Нет-нет. Госпожа Бройер. Она зайдет позже, лично.

Китти! Это наконец-то была хорошая новость. Он несколько раз звонил на Фрауенторштрассе, но дозвонился только до Гертруды. Она ворчала, что телефон – это изобретение дьявола и всегда мешает ей, когда она печет пироги, но все же согласилась передать его просьбу Китти.

— Госпожа Бройер сказала, когда именно она придет?

Людерс пожала плечами. На самом деле вопрос был излишним, потому что Китти жила не по часам, а по своим внутренним ощущениям времени. «Позже» могло означать и обеденное время, и поздний вечер.

Пауль только успел сделать первый глоток кофе, когда услышал из приемной бодрый голос младшей сестры:

— Ах, фройляйн Людерс. Вы совсем не изменились с тех пор, как я навещала своего отца здесь в бюро, тогда мне было одиннадцать или двенадцать лет. Боже мой, как летит время! Пауль сидит за правой или левой дверью? О, я знаю. За правой – там, где раньше сидел папа. Я угадала?

— Да, фрау Бройер. Я сообщу ему.

— Не нужно. Я сама. Просто продолжайте печатать. Я восхищаюсь вами: попасть в нужную букву среди всех этих клавиш это наверняка не просто.

Он едва успел поставить чашку и встать со стула, как она уже была в кабинете.

В красном пальто с белой меховой отделкой, белых меховых сапожках и странной шляпке она напоминала птицу. В целом эти цвета напомнили ему о том, что через несколько недель будут праздновать Рождество.

— Садись обратно, Пауль. Я забежала всего на минутку, потому что спешу к Марку. Он продал три мои картины. Как ты думаешь, мне дадут кофе? С сахаром. Без молока.

Он взял ее пальто, придвинул одно из маленьких кожаных кресел и попросил у секретарши кофе с сахаром и печенье.