Книга Непокорная фрау Мельцер, страница 164 – Анне Якобс

— Доброе утро, Грубер. Ну, что вы думаете о выборах в рейхстаг?

У старого сторожа лежала на столе утренняя газета, освещенная электрической лампой. Жирный заголовок «Коммунистам преподали урок» буквально бросился ему в глаза. Пауль уже читал эту статью за завтраком.

— Ничего хорошего, господин директор, – ответил Грубер, сдвигая со лба свою шерстяную шапочку. – Опять ничего не выйдет. Как говорится, много поваров испортят кашу. И многие партии, ругающие друг друга, портят нашу страну.

Хотя Пауль в конечном итоге смирился с республикой, но в некоторых вопросах он разделял мнение своего привратника. Две недели назад президент республики Эберт вновь распустил рейхстаг. Почему? Потому что депутаты не смогли прийти к соглашению. Речь шла о включении ДННП в правительство республики, месяцами шли споры по этому вопросу, пока рейхсканцлер (как его звали? ах да, Маркс) – пока рейхсканцлер Маркс не сдался. И теперь, похоже, новые выборы снова не привели к созданию коалиции, способной управлять страной.

— Кто на самом деле управляет нами? – недовольно продолжал Грубер. – У них нет на это времени, потому что они борются между собой. И не успеешь привыкнуть к одному правительству, как приходит другое.

— Все не так уж плохо, Грубер, – успокоил его Пауль. – Они протолкнули план Дауэса, провели переговоры с Лондоном, и в Рурской области некоторые города освободились от французской оккупации. И потом с октября у нас есть рейхсмарка, которая пока хорошо себя зарекомендовала. – Грубер кивнул, но Пауль видел, что он не согласен. На самом деле старый привратник тосковал по временам империи. Как и многие другие. – Ну ладно, Грубер. Хорошего дня.

— Хорошего дня, господин директор.

Он кивнул двум молодым парням, которые чистили двор от снега, и начал свой обычный утренний обход по цехам. Производство не стояло на месте, портфель заказов заметно пополнился, что оправдывало его концепцию – качество по минимально возможной цене.

Пауля радовало, что Эрнст фон Клипштайн теперь разделял его позицию и поддерживал его и в других вопросах. Между ними царило перемирие, они должны были ладить ради фабрики, но старая дружба была разрушена. С этим ничего нельзя было поделать, хотя Пауль и сожалел. Были ли у него вообще настоящие друзья? Тогда, во время войны, когда они сидели вместе в окопах, когда никто из них не знал, доживет ли до завтра, люди становились товарищами и друзьями. Никто не желал возвращения той ужасной войны, но на самом деле настоящая дружба теперь встречалась все реже и реже, хотя дела и пошли в гору. Возможно, потому что каждый был занят собой.

Пауль осмотрел одну из кольцевых прядильных машин, которая постоянно выходила из строя, и решил, что ее следует снять с производства и дать механику на доработку. Затем он осмотрел образцы новых хлопчатобумажных тканей, проверил их прочность и дал согласие на массовый выпуск. Дизайн принтов оставался прежним, и хотя они хорошо продавались, пришло время разработать и более современные.

Внезапно он вспомнил Мари, которая создала этот узор из переплетенных ветвей и птиц еще тогда, когда он сам был в плену во время войны. От мыслей о жене у него защемило в груди, как это всегда бывало, когда возникали воспоминания о ней, и он с сожалением встряхнул головой. Мари регулярно заказывала ткани на фабрике и платила за них, что всегда раздражало его. В конце концов, это были его деньги, которыми она расплачивалась, ведь он был владельцем ателье. Он затягивал поставки, но не решался совсем игнорировать заказы. Не хватало только, чтобы она покупала ткани у конкурентов!