Книга Дочь драконов для змеиного князя, страница 62 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

— Кто ты? Что тебе нужно? — спрашивает резко и грубо.

Незнакомец игнорирует вопросы, его змеиные глаза скользят по заиндевевшей коре дерева, по кристалликам инея на штанах Влада.

— Я вижу силу, — продолжает он. — Дикую, необузданную. Ты прячешь ее, как позор. Глупец. — В его голосе впервые слышится оттенок… нет, не презрения, а скорее досады. — Ты не монстр, мальчик. Ты дракон. Ледяной дракон. И это делает тебя сильнее всех в этом жалком мире. Сильнее султанов в их сералях, сильнее пашей с их армиями, сильнее твоего продажного отца и братца-приспособленца.

Он делает шаг вперед. И Влад чувствует волну сухого, невыносимого жара, исходящего от мужчины. Дисгармоничную, противоречащую ледяной ауре самого Влада. Воздух вокруг незнакомца дрожит.

— Меня зовут Кадир аль Эаниф, — он произносит имя так, будто это заклинание или титул. — И я похож на тебя. Только моя стихия — огонь. Я могу научить тебя. Не просто выживать, скрывая свои крылья. А владеть. Править. Ты рожден не для того, чтобы дрожать в чужой клетке. Дрожать должны перед тобой!

Прежде чем Влад успевает что-то ответить, фигура Кадира начинает растворяться. Его очертания становятся нечеткими. Плывут, будто он сам был миражом в мареве поднимающегося от земли зноя, оставив после себя лишь стойкий запах паленой ткани, раскаленного металла и далеких незнакомых специй.

Влад стоит неподвижно, со всей силы сжимая кулаки. Слова незнакомца жгут его изнутри сильнее пламени.

«Дракон». «Сильнее всех». «Наставник».

Голос из самой глубины его ярости, его одиночества, облаченный в плоть и наделенный невероятной мощью. Искушение огромно. Принять руку того, кто не боится его истинного облика. Кто видит в нем не изгоя, не ошибку природы, а… оружие. Возможность.

С холодным решением Влад разворачивается и идет прочь от леса, обратно к позолоченным стенам своей тюрьмы.

Возвращение во дворец подобно удару кинжалом в уже открытую рану. Фальшь этого места, пропитанного запахами сладких вин, дорогих благовоний и лжи, обволакивает его, пытаясь задушить. И тогда он видит их…

В одной из солнечных галерей, залитых утренним светом, сидит Раду. Его брат, непринужденно откинувшись на диванные подушки, о чем-то оживленно беседует с Адже Хатун, сестрой шехзаде Мехмеда.

Девушка в роскошных османских одеждах слушает его, прикрыв рот изящной рукой, и ее большие темные глаза сияют неподдельным интересом. Раду ловит ее взгляд, говорит что-то тихое, отчего она застенчиво опускает длинные ресницы, и на ее щеках вспыхивает легкий румянец.

Они выглядят… счастливыми. Естественными. Как две птицы в изящной, но прочной клетке, нашедшие друг в друге утешение.

Предатель не просто смирился. Он процветает.

Ледяная ярость, которую Влад только что учился сдерживать и направлять в лесу, вспыхивает в нем с новой сокрушающей силой. Она не слепая, нет. Она холодная, острая, кристаллизующаяся.

Он видит не брата, а врага. Видит всю Османскую Порту, всю эту прогнившую душащую систему, что сломала его отца, развратила брата и пытается сломать его.

В этот миг предложение Кадира аль Эанифа перестает быть просто искушением. Оно становится единственным возможным путем. Путем абсолютной безжалостной силы.

Влад примет его. Научится быть драконом не в страхе и боли, а в ярости и могуществе. Выточит себя, как холодное стальное лезвие.