Книга Дочь драконов для змеиного князя, страница 59 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

Он больше не Змей. Он дракон. Ледяной дракон.

1446 год, Эдирне. Старый дворец.

Воздух густой и тяжелый, пропитанный сладковатым дымом сандалового дерева, терпкими нотами крепкого кофе и пряным ароматом жареного мяса.

Не свобода, а позолоченная клетка. Вот уже несколько лет Влад и его младший брат Раду являются «гостями» султана. Заложниками воли своего отца Влада II, правителя Валахии.

Их быт двойственен. С одной стороны, роскошные покои, дорогие одежды, образование при дворе. С другой — постоянный присмотр, уроки османского языка и обычаев, унизительные церемонии, где их, наследников Валашского престола, выставляют напоказ, как доказательство покорности их отца.

Влад шагает по редкому лесу за пределами дворцового комплекса, куда ему дозволяется выходить под предлогом охоты, но всегда с провожатыми. Сегодня он отстает от них нарочно.

Каждый мускул его тела напряжен до дрожи. В ушах стоит гулкий голос османского вельможи, который сегодня на потеху гостям вновь назвал его отца «верным псом Султана», а их с Раду — «милыми щенками, которых приручили».

Приручили. Словно они животные.

Ярость, которую он сдерживает годами, кипит в нем, как яд. Влад сжимает кулаки до кровавых следов на ладонях.

Это не ярость на османов. Нет. Это ярость на собственного отца. Он продал их. Променял своих сыновей на шаткий трон. Раду, его младший, более податливый брат, уже почти смирился, нашел здесь друзей, перенял обычаи. Но Влад нет. Он видит в этом слабость. Предательство.

— Отец… — мысленно выдыхает парень. — Ты отдал нас. Свою плоть и кровь. Ради чего? Ради власти, которая тебе не принадлежит?

Он не сдерживается. С громким криком ударяет кулаком по стволу старого дуба. Удар такой сильный, что костяшки пальцев сразу же окрашиваются кровью.

И тут Влад чувствует странный холод. Не снаружи, а изнутри. Резкий, пронзительный, будто в жилах течет не кровь, а ледяная вода. Он смотрит на свои руки и замирает.

С его окровавленных пальцев, с самой кожи срываются тонкие, как иглы, кристаллы инея. Они растут на глазах, покрывая кору дерева вокруг его кулака причудливым морозным узором. Воздух трещит от холода.

— Что это? — мысль не успевает оформиться, как волна боли, в тысячу раз сильнее предыдущей, обрушивается на наследника Валашского престола.

Это не эмоциональная, а физическая агония. Влад падает на колени, сжимая голову руками. Кости хрустят, суставы выворачиваются. Он чувствует, как его спина разрывается изнутри. Сквозь ткань дорогого кафтана что-то рвется наружу. Тяжелое, неуклюжее, невероятно болезненное.

Сдавленный стон срывается с его губ. За спиной с противным хрустом расправляются два огромных, несоразмерных его телу крыла. Они покрыты темной синеватой чешуей, похожей на лед в глубине озера, и смертельно ноют у основания, будто сломанные конечности.

Он уродлив. Чудовищен.

Холодный и пронзительный ужас мгновенно сменяет ярость. Влад озирается по сторонам, сердце колотится в панике. Никого. Слава богу, никого рядом нет. Если бы кто-то увидел… Его бы сожгли на костре, как порождение дьявола. Или использовали как оружие, заточив в еще более прочную клетку.

Дрожащими руками, с трудом управляя этой новой чудовищной силой, он пытается прижать крылья к спине. Боль невыносима, но страх быть обнаруженным заставляет действовать. Он должен скрыть это. Спрятать. Навсегда забыть. Это не дар, а новое проклятие, печать изгоя.