Книга Дочь драконов для змеиного князя, страница 64 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

Холод, который он носит внутри, не согревает, а лишь подчеркивает леденящую пустоту вокруг. Влад не чувствует сейчас жгучей ненависти к брату. Только острую, режущую, почти физическую боль одиночества.

Раду ни разу не посмотрел в его сторону. Его брат нашел свой круг, свое место под этим чужим солнцем. И оставил Влада одного в кромешной беззвучной мгле его собственного сердца.

Торжественный гул трубы возвещает начало аудиенции. Тронный зал дворца в Эдирне подавляет своим ослепительным величием. На высоком возвышении, под резным балдахином, в массивном троне, инкрустированном рубинами, сидит султан Мурад II.

Болезненную худобу скрывают слои роскошных парчовых одеяний, кожа лица землиста и обвисла, отягощенная годами власти, войн и недугов. Но глаза все еще хранят отсвет былой несгибаемой железной воли. Когда он начинает говорить, зал замирает.

— …И в эти смутные времена испытаний, — вещает султан, — когда король Янош Хуньяди, этот неблагодарный пес, забыл свое место, Всевышний в своей бесконечной мудрости направил к нам человека, чья доблесть и познания в военном искусстве могут переломить ход войны…

Султан представляет гостя…

Кадир аль Эаниф. Он облачен все в те же песочные, лишенные украшений тканевые доспехи, что и в лесу. На фоне моря парчи, шелка, золотого шитья и ятаганов в богатых ножнах он выглядит как артефакт из иного, более жесткого мира.

Икона чуждой дикой силы. Дракон кланяется султану глубоко, уважительно, но без тени подобострастия. В нем чувствуется достоинство равного, предлагающего союз, а не лесть вассала.

Затем его взгляд скользит по залу. Минует лица пашей, улемов, знатных гостей. И на долю секунды останавливается на Владе. Дракон подмигивает: «Смотри. Запоминай. Так завоевывают мир, не обнажая клинка. Это только начало».

И Кадир начинает говорить. Он говорит о войне как о высшей математике власти. О логистике, превращающей армию в живой организм. О психологии, ломающей волю врага до первой стычки.

Юноши в зале слушают, затаив дыхание. Они видят перед собой не просто воина, а философа битвы, носителя тайного знания.

И все девушки, конечно, смотрят на Кадира. Их взгляды, полные смеси страха и очарования, скользят по его необычной фигуре, задерживаются на властном лице. Он — воплощение экзотической опасности, легенда, сошедшая со страниц дастанов.

Но затем Влад замечает, как принцесса Адже Хатун, стоящая рядом с братом, тоже сначала смотрит на дракона. Но потом ее темный проницательный взгляд отрывается от Кадира, скользит через зал и… находит Влада.

Не мимолетно, а на две-три долгие секунды. В ее взгляде нет восхищения, как у других. Есть анализ. Любопытство. Словно она видит не валашского заложника в строгой одежде, а что-то иное, скрытое под ней.

Потом девушка так же спокойно отводит глаза, будто ничего и не было.

Когда все завершается и султан удаляется, Кадира окружает молодежь плотным кольцом. Его заваливают вопросами о тактике, диковинных землях за пределами известных карт, чудесах.

Он отвечает с каменным терпением, его змеиные глаза внимательны к каждому. Раду где-то там, в самой гуще, задает вопрос о применении легкой кавалерии в гористой местности. Кадир бросает ему короткий одобрительный кивок, и лицо Раду озаряется торжеством. Этот успех брата — последняя капля.