Книга Дочь драконов для змеиного князя, страница 66 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

Мысли Влада вихрем носятся в голове.

Венгрия. Свобода. Настоящая, с возможностью собрать силу, а не быть вечным пленником. Но какой ценой? Стать шпионом? Предать Кадира, не выслушав его? И навеки связать себя долгом с этими людьми…

В Валашском принце вскипает новое сильное чувство. Не пустой гнев юноши, а холодная ярость стратега, уставшего быть разменной монетой.

Нет! Он не позволит, чтобы им снова играли, крутили и вертели, как марионеткой. Влад не позволит паше назначать ему цену, не узнав сначала, какую цену назначит дракон.

Он поднимает голову. Его взгляд, ещё недавно полный лишь гнева и боли, теперь изменился. Стал выдержанным, расчетливым.

— Ваше предложение, паша, не из тех, на которые отвечают, не подумав, — говорит Влад, и его голос звучит непривычно ровно, почти деловито. — Вы предлагаете мне продать возможное доверие одного человека за гарантии другого. Это требует взвешивания. Я не хочу спешить и наделать ошибок, которые навсегда прикуют меня к роли пешки в ваших играх.

Визирь, ожидавший немедленного согласия или гневного отказа, слегка прищуривается. Он видит перемену. Видит, что перед ним не мальчишка, а молодой волк, впервые пробующий настоящее живое мясо.

— Вам кажется, что время работает на вас, принц? — мягко, но с лёгкой угрозой в голосе спрашивает Халил-паша.

— Время работает на того, кто его использует, — парирует Влад, встречая взгляд визиря. — Я прошу сутки. Двадцать четыре часа. Чтобы обдумать ваши… условия.

Это не просьба, а заявление о своих правах. Первое в его жизни настоящее политическое заявление.

Он больше не позволит, чтобы им играли, не спросив и не дав времени.

Халил-паша неохотно кивает. В его взгляде мелькает нечто похожее на уважение. Скудное, с явным сомнением, но уважение. Глупец или фанатик бросился бы в одну из сторон. Прагматик взвешивает.

А османы ценят прагматизм.

— Двадцать четыре часа, — соглашается визирь. — Но знайте, принц: отсчёт начался. И предложение, которое сегодня кажется вам возможностью, завтра может растаять, как этот лёд под солнцем. Я буду ждать вашего ответа здесь в этот же час.

Он слегка кивает головой и, развернувшись, уходит по дорожке в сторону дворца. Его тёмная фигура медленно растворяется в зимних сумерках сада.

Влад остаётся один. Тишина, нарушаемая лишь далёким гулом дворца, теперь не давит, а фокусирует его мысли. Он сжимает кулаки, но не от бессилия, а от сосредоточенности.

Смотрит в сторону леса за стенами, туда, где на рассвете его нашёл Кадир. Теперь эта встреча уже не знак судьбы, а пункт в сложном уравнении власти. И Влад намерен решить это уравнение сам.

Внезапно его острый слух, отточенный внутренним зверем и годами постоянной настороженности, улавливает едва различимый звук. Приглушенный, слишком равномерный звук дыхания. И лёгкий скрип парчи о кору куста, растущего за высокой каменной скамьей слева от тропинки.

Он делает два спокойных шага, будто ничего не заметил. А затем со скоростью дикого зверя совершает рывок в сторону куста. Рукой хватает что-то тонкое и тёплое. Запястье.

Из-за кустов раздаётся сдавленный женский вскрик. Влад грубо дёргает на себя, и из укрытия, спотыкаясь о подол роскошного платья, выходит Адже Хатун.

Её прекрасное лицо искажено гримасой страха, большие тёмные глаза широко распахнуты. Во взгляде принцессы, однако, мелькает не только испуг, но и ярость пойманного хищника.